«Утиные истории» начали показывать еще в СССР, в том самом девяностом первом, оказавшимся последним годом спокойствия и стабильности огромной страны. Новогодние праздники, подарки из конфет, каникулы в школе и… безумно яркие, цветные и живые мультфильмы, оттеснившие в сторону сто раз виденные «Ну, погоди!» с котом Леопольдом. Показ сериала включал в себя и одну из первых реклам, ведь спонсором выступал «Джонсон и Джонсон», заставляя недоумевать стариков страны, слышащих по телику о лидере в производстве медицинских препаратов и наблюдающих, почему-то, детские мультики.
Пересказывать весь кайф того времени от приключений дядюшки Скруджа с близнецами и Зигзагом явно глупо, это нужно было просто пережить и запомнить, другого такого периода в нашем сложном и противоречивом постсоветском детстве не было. Понятно, потом показывали прочие сериалы на Первом канале, что сейчас тупо невозможно, ведь вечерняя воскресная сетка должна быть забита фуфлом с юмористическом оттенком, но истории уток оказались первыми и вечер воскресенья у детей тогда никто не отнимал. И родители\бабушки\дедушки, не имевшие мобильников, могли начать переживать в точное время выходного, если любимые чада вдруг уже не сидели у телевизора.
Мультфильмы Диснея оказались одним из тех средств-фуфломицинов, что смогли помочь нам остаться детьми. Далеко не всем, ведь у кого-то, тогда, в лихие девяностые, не осталось не то, что телика для просмотра, нет. У кого-то не осталось дома и даже семьи, радующейся за ребенка, довольно смотрящего к экран с выданными воскресными конфетами.
Да-да, тогда сладкое не жрали так, как сейчас, тогда в нем, сладком, даже были настоящие продукты, а не заменители какао-масла, сахара и чего-то там еще. Но суть не в том.
Мир вокруг, менявшийся жутко быстро, скрашивался этими последышами нашего детства в поразительной силой. Мы еще оставались детьми, ждущими разноцветных картинок по воскресеньям и уже понимали, как выглядят наркоманы, тогда начавшие переставать бояться ментов и стукачей, закладывающих их совсем недавно. Вернее, ментов они все также опасались, но твердо знали, особенно барыги, что всегда можно откупиться.
В девяносто первом наши команды, юношей и девушек восьмидесятого года рождения, начали выезжать на свои первые соревнования по баскетболу. Сабонис и Марчюленис все еще оставались кумирами, но уже знатно уступали Мейджику Джонсону и летающему у кольца Майклу Джордану. В девяносто первом наши тренера еще какое-то время наивно полагались на выполнение обещаний городского отдела образования и свежеиспеченных спонсоров о нормальных поездках, соревнованиях и форме с обувью.
Все благое разваливалось и нам остался наш же старый спортивный зал, областные матчи два раза в год и поезда на межрегиональные, если повезет, хотя бы раз в триста шестьдесят пять дней. А в поездах нас, глупых и в чем-то еще наивных детей девяностых, не успевших набить шишки человеческой подлости, ждали самые первые вестники наебизнеса девяностых, коробейники с их чертовыми латунными печатками, остатками популярности фоток с голливудскими звездами и прочей лабудой. И за все эту хрень мы, убегая от глаз тренеров, платили деньгами, еле-еле зарабатываемыми нашими предками, не вписывающимися в новые реалии страны.
Пожелтевшие за месяц отвратные фотографии, зеленые, от печаток, пальцы, отравление от подделок «Куку-руку»… Много интересного выпало на нашу детскую долю. Но…
Но в воскресенье, сидя у телеэкранов, мы это забывали. Так что, спасибо Скруджу Макдаку и Тилли-Вилли-Билли или как их там звали, вместе с Поночкой.
