Княжеский Дружинник: Чудище под кроватью и его истинные цели
— Имя? — Княжеский Дружинник Ладислав Безсонов обмакнул перо в чернила. — Фамилия?
— Фамилии у меня отродясь не было. А зовут по-разному — почитай в каждом городе али деревне своё имя.
— Допустим. В нашем селе тебя как величают?
— Чудищем. Монстром. Иногда Букой или Бабаем, но то от неведения — я к этим персонажам отношения никакого не имею.
— Мы это проверим, — сухо ответил Дружинник. — След твой, Чудище, от заморских земель тянется. Но что мне непонятно — ничего серьёзного, так, баловство одно. Как это понимать?
— Что понимать?
Дружинник вытащил из ящика стола толстую кипу бумаг.
— Вот это, — сказал он, взяв в руки верхний лист. — Все жалобы как под копирку — незаконное проникновение в жилище. Иногда попадается жалоба на «лёгкие прикосновения». Вреда от тебя, кроме того, что пугаешь, нет. Видеть тебя, по сути, никто не видел, но присутствие твоё ощущают. Вот и как всё это понимать, а? Уж какие загадки я только не разгадывал, а твою не могу.
— Просто вы подвох ищете, — улыбнулось Чудище, — пытаетесь понять, что упустили и какую цель я преследую.
— Так.
— А упустили вы как раз то, что никаких целей я не преследую.
— Продолжай, — заинтересовался Дружинник.
— Дело вот в чём, — кивнуло Чудище, — я много путешествую, на мир смотрю. И жутко не люблю спать на улице, особенно зимой.
— Поэтому забираешься в чужие дома?
— Верно! Но я делаю это потихоньку и очень стараюсь никого не тревожить — заберусь себе под кровать и сплю.
— Вот об этом, — прервал Дружинник. — Большая часть жалоб написана со слов детей. Ты под детские кровати лезешь что ли?
— Это потому, что они не храпят, — виновато развело лапами Чудище. — Под кроватью взрослых не выспишься.
— А пугаешь зачем?
— Так я не нарочно! Уронит, скажем, дитё игрушку с кровати и проснётся. Наклоняется подобрать и видит меня. Я ему вроде и улыбнусь, и лапой приветственно помашу — а он сразу орать. Тут уже все просыпаются, а пока в себя приходят, я потихоньку к дверям пробираюсь.
— Примерно такое я и читал, — задумчиво признал Дружинник. — Что пояснишь о «лёгких прикосновениях»?
— Ничего особенного, — пожало плечами Чудище. — Свесит кто-нибудь ножку, а я её обратно закину. Одеяло иногда падает, так я его на место возвращаю, чего дитю мёрзнуть. Но это, бывает, замечают и просыпаются.
— И орут?
— И орут. Я при дневном-то свете не ахти выгляжу, а при лунном вообще караул. А если учесть, что человек меня спросонья видит — удивляться не приходится.
Княжеский дружинник внимательно посмотрел на Чудище, представил, и не смог не согласиться.
Встав со стула, он заложил руки за спину и не спеша заходил туда-сюда по комнате.
— И чего теперь будет? — поинтересовалось Чудище. — В темницу меня посадите?
— Да не за что тебя в темницу сажать, — пожал плечами Дружинник. — В чужое жилище забираться, конечно, плохо, но то ведь от нужды. А за непреднамеренный испуг тем более не сажают.
Ладислав тяжело вздохнул и вернулся за стол.
— Но и оставить без внимания жалобы я не могу, — он развёл руками. — Порядок должен быть.
— Понимаю, — кивнуло Чудище. — И как быть?
— Как-как, — вздохнул Дружинник. — Ладно, будем считать, что я с тобой провёл профилактическую беседу. И вынес тебе первое предупреждение, о чём сейчас всем и напишу. А ты…
— Пообещаю больше так не делать?
— Не перебивай. А ты постараешься больше так не делать. Понял?
— Понял! — обрадовалось Чудище. — Спасибо вам большое! Я буду очень-очень стараться!
— Вот и славно! — княжеский Дружинник подвинул жалобы поближе и обмакнул перо в чернила. — Можешь идти. И да, чуть не забыл — будет возможность, лезь спать в чулан или шкаф. Там ты точно никого не испугаешь.