Он необыкновенно взрослый. И еще совсем ребенок. Но это неплохо. Он умеет радоваться мелочам и мыслить глобально. Его глаза всегда смеются, и кажется, что Антон каждую секунду придумывает новую шутку. Уверены, что этот скромный парень даже не подозревает о всех своих достоинствах. А может быть, знает, но молчит, создавая вокруг себя романтический ореол свободолюбивого героя-одиночки.
— Антон, как думаешь, чем ты интересен людям?
— Честно, я думаю, что неинтересен. На этот вопрос, наверное, смогут ответить люди, которым я почему-то интересен, но у меня тогда к ним бы появились вопросы.
— Как человек, который тебя знает более или менее хорошо, могу сказать, что ты мне интересен своим юмором. Часто он такой завуалированный, воспринимается как серьезное заявление, а потом я понимаю, что ты пошутил. Как у тебя вообще с юмором?
— Большинство людей как раз говорят, что у меня серьезные проблемы с юмором. В принципе я с этим согласен, у меня не совсем «нормальный» юмор, надо над этим работать. Наверное, это связано с тем, что какое-то время я в школе вообще ни с кем не общался и был один.
— А в «Золотом сечении» так же?
— У меня есть знакомые, но в большинстве случаев — да, я один.
— Ну а как твои своеобразные шутки рождаются?
— Я не знаю! (Смеется.) Наверное, я просто понятия не имею, что говорю, но как-то получается, что это оказывается смешно. Но нет, я их заранее не придумываю. Может, иногда я просто говорю глупость, и все над этим смеются, а я действительно в этот момент верил в то, что говорю. А оказалось, что пошутил.
— Ты еще до «Золотого сечения» играл на театральной сцене. Чему тебя научил театр?
— Театр научил меня просто разговаривать. Я и ходил в театр для развития речи. Если бы не ходил, то, наверное, и нескольких слов связать не мог бы.
— А какой случай из гастрольной жизни запомнился больше всего?
— Какого-то особого случая я не запоминал, я просто помню все, что происходило на гастролях.
— А ты помнишь свою работу над ролью в спектакле «Два веронца»?
— Работу? У меня была второстепенная роль, поэтому я особо и не работал. Гораздо сложнее была работа других.
— Мне кажется, когда ты выходил первый раз на премьере и на последнем показе в Хорошколе на фестивале «Через театр», это были два разных героя. Ты почувствовал эти изменения?
— Лично я не почувствовал, но я понимаю, что это всегда по-разному выглядит. Наверное, у всех так работает — в разные моменты времени люди по-разному говорят, у них разный голос…
— Какая музыка постоянно звучит в твоей голове?
— А в моей голове звучит музыка?!
— Не звучит?
— Нет! Я редко слушаю музыку, какого-то определенного любимого жанра нет. В основном включаю ее, когда мне не хочется слышать ничего вокруг. Раньше я мог надевать наушники и даже не включать музыку — этого было достаточно, потому что у меня слух плохой. Но недавно он начал улучшаться, так что теперь приходится включать музыку, что-то делать. А я очень ленивый человек.
— А когда ты стал ленивым?
— Я всегда был ленивым человеком. В последнее время мне стало лень делать даже какие-то вещи, которые раньше я любил. Сначала стало лень смотреть какие-то фильмы, которые другим интересны, теперь лень сидеть в Интернете, в компьютере.
— Слушай, но это же прекрасная лень. Я за такую лень!
— Но я же не начинаю делать какие-то другие действия, я просто сижу и ничего не делаю.
— А что тебе сейчас в жизни всего дороже?
— Сложный вопрос… Наверняка семья — я ею дорожу. Больше, наверное, ничего нет. Во всяком случае, сейчас я не могу сказать.
— А мечта у тебя есть?
— Нет.
— То есть ты вообще ни о чем не мечтаешь, не думаешь о завтрашнем дне?
— Ну, я думаю, естественно. Но вот мечты нет.
— А что лучше: жить настоящим, будущим или прошлым?
— Насколько я знаю, прошлым нельзя жить, потому что можно в нем застрять, оно уже прошло. Наверное, надо среднее что-то: из прошлого — ошибки учитывать, в настоящем — заставлять себя действовать, а о будущем думать нужно, как-то его планировать. Но будущее, по-моему, наименее важно: неважно, что ты планируешь, главное, что ты делаешь.