Cегодня мы поговорим о Законе о возвращении, вернее о том, каков риск, что этот закон будет изменен.
Я говорю именно о риске, а не о шансе на то, что, например, этот закон будет расширен, и правнуки евреев, так называемое "четвертое поколение", тоже начнут получать израильское гражданство. Боюсь, что этого не произойдет точно.
Есть ли риск, что закон будет ужесточен? Мне хотелось бы верить, что этого риска нет. И долгое время я действительно мог себе позволить в это верить. Но в последнее время с этим становится все сложнее и сложнее.
Во-первых, недавно Арье Дери – министр внутренних дел Израиля, именно тот министр, который по тексту Закона о возвращении является уполномоченным министром по реализации этого закона — сказал, что он искренне сожалеет о том, что в Израиль приехали десятки и сотни тысяч людей, которые не являются иудеями с религиозной точки зрения. И что если бы была его воля, то Закон о возвращении звучал бы совершенно иначе. Как? Прекрасно понятно.
Право на израильское гражданство потеряли бы русские жены евреев и русские мужья евреек. И право на возвращение потеряли бы евреи по папе и евреи по дедушке.
То есть все те Рубиновичи и Рубинштейны, которые в Советском Союзе, конечно, были евреями, считались евреями, считали себя евреями, а приехав в Израиль, узнают от некоторой части израильского истеблишмента, что они евреи неправильные.
Вторая причина для волнения заключается в другом очень важном министре – министре юстиции. Аелет Шакед организовала сейчас новую партию, в программу которой лег документ, составленный профессором Рут Габизон, одной из ведущий израильских юристов, которая много лет считает (и не скрывает своего мнения, она написала немало статей на эту тему), что Закон о возвращении должен быть изменен. Поскольку мир изменился, и евреи уже не должны бежать в Израиль от притеснения в разных странах.
Поэтому те, которые хотят репатриироваться в Израиль и получить израильское гражданство и израильский паспорт, должны делать это по стандартной европейской, американской схеме: приехали, пожили, год, два, пять, десять.
Никакого получения израильского гражданства в аэропорту, с точки Рут Габизон, быть не должно.
И похоже, с точки зрения другого очень важного министра – министра юстиции – тоже.
Приведут ли позиции этих двух министров реализованы к изменению Закона о возвращении? Я не знаю. Я полагаю, что нет, и Закон о возвращении не тронут. Последний раз, когда Закон о возвращении менялся, в 70-е годы, из-за этого пало израильское правительство. Но я не очень могу полагаться на свои предсказания. Я, наверное, никогда не буду политиком.
Два года назад, когда был вынесен законопроект о том, что новые репатрианты будут сразу получать даркон, а не лессе-пассе, как было в течение многих десятилетий, я утверждал, что этот законопроект никогда не будет принят, а если его и примут, МВД его полностью выхолостит. Я оказался не прав. В том случае я был рад ошибиться.
Но если я ошибаюсь, и Закон о возвращении будет изменен, ужесточен и урезан, этому никто из нас радоваться не будет.