Помню, когда я только перешла во второй класс, учительница дала нам на лето задание - вести дневник, записывая в него интересные события и впечатления.
Будучи отличницей, я прилежно старалась и, надо признать, не без удовольствия.
Вот только мама моя, прочитав эти записи осенью, почему - то восторг не пришла, а приказала немедленно удалить одну из страниц, на мой взгляд, самую удачную!
Это был целый захватывающий рассказ!
О том, как однажды мы с сестрой и младшим братом провели целую ночь на сеновале.
Вместе с дедушкой. Он там сидел в засаде. Сторожил, росшие на грядках, огурцы.
А ночь была темная - темная! И было немножко всем страшно...
Вернее, это только брат с сестрой боялись, а не я.
А потом заявились ВОРЫ!..
Но Деда наш не испугался, он отважно стрелял из ружья в темноту
и даже, кажется, кого - то ранил!
Надо сказать, фантазия у меня в те годы была неуемной.
У деда действительно имелось какое - то ружьишко (полагаю, пугач).
И, как - то ночью, ему пришлось палить в воздух, чтобы прогнать мальчишек,
повадившихся на наш город за первыми огурцами.
Огурцы те (самые ранние в округе) неплохо шли на рынке.
И дед специально ездил с ними аж в Барнаул, чтобы продать подороже.
(Старики были великие труженики и жили с огорода.)
Мы, дети, конечно, никакого ночного выстрела тогда не слышали
и лишь случайно узнали о нем из разговора старших.
..Выдирать страницу с таким красочным, сочным рассказом я не хотела ни в какую!
- Ачотакова?!..
- Ты хочешь нас с отцом опозорить перед Зоей Павловной?!
Еще не хватало людям узнать, что вытворяет это старый неврастеник.
( дед приходился маме свекром и они не ладили ),
Этот скупердяй, готовый за несчастный огурец человека застрелить!
- Так он же солью стрелял! От нее не умирают.
Ты, мам, не знаешь, какой у нас Деда смелый и меткий!
Он же на войне в фашистов стрелял.
У него на плече большущий шрам есть от раны, я сама видела.
Он сказал, что с Войны!..
- Стрелял он, как же: в первом же бою ранило и всю войну в плену пробыл...
Отец мой, всегда за меня заступавшийся, на этот раз почему - то смущенно отмалчивался.
Его, должно быть, мучил давний комплекс, что отец вернулся с войны не героем.
.. В итоге отстоять рассказ так и не получилось, и страницу с пробой пера все же пришлось удалить...
То была моя первая встреча с цензурой...