Юрий Львович любил уходить из школы поздно, когда там уже никого не оставалось, кроме охранников. Торопиться ему было некуда. Вот уже десять лет как он вдовец, а единственный сын Денис давно женился и живет со своей семьей в другом городе.
Вот и сегодня, Юрий Львович домой не торопился. Он вышел во двор школы и направился к площадке, где обычно преподаватели оставляют свои машины. Было уже темно и его "Вольво" стояла одна. Юрий Львович открыл дверцу, и хотел было сесть за руль, когда увидел, что на втором этаже школы светилось два окна. Он знал, это окна кабинета Марии Петровны, Машеньки, завуча школы. "Странно, что это она так задержалась? - подумал Юрий Львович, - А машины ее нет. Чем же она добираться домой будет? Надо сходить предложить подвезти". Он вернулся в школу и, поднявшись на второй этаж, постучал в кабинет. "Наверное, сочинения проверяет. Не захотела брать домой".
Но, ее рабочий стол был совершенно пустым, а сама Машенька сидела на диване, ничего не делая. Глаза ее были воспалены, видно, плакала.
- Что случилось, Мария Петровна?
- Нет, нет! Ничего не случилось! - поспешила ответить Машенька, - Я уже домой собираюсь. Сейчас такси вызову.
- Не надо такси! Я буду рад подвезти вас! Тем более, что живем мы в соседних домах! Надеюсь, что вы не станете возражать.
Машенька возражать не стала, но всю дорогу была необычайно молчалива, сидела на заднем сиденье и неотрывно смотрела в окно. От нее исходил какой-то экзотический аромат. Такой тонкий и такой слабый, что Юрий Львович подумал, вряд ли это духи. Скорей всего, это запах дорогого и очень хорошего мыла. Сегодня Маша была в строгом темно-сером костюме. Она считала, что преподавателям, а тем более, завучу школы не следует увлекаться молодежной модой, носить джинсы и бесформенную одежду. Ее одежда всегда отличалась сдержанностью, но это не делало ее старше своих лет. Такая строгая простота нравилась Юрию Львовичу: она напоминала ему женщин его юных лет. "Давно ли студенткой была? Подолгу засиживалась у меня дома в библиотеке. Советоваться со мной любила. Сейчас редко советуется, а заходить, совсем не заходит. Взрослая! А ведь я же для нее все сделать готов. Близкий она мне человечек! Да, и у нее роднее, чем я никого нет. Думает, что есть, но ошибается. Очень жаль, но ошибается" - думал Юрий Львович.
Мария Петровна сидела отстраненно и казалась спокойной. Но, Юрий Львович знал: спокойной она только казалась. На самом деле, она глубоко переживала разрыв с мужем, директором школы и его уход от нее. Для всех сотрудников, кроме Маши, это не было неожиданностью. Вот уже год, мало скрывая, Валерий Васильевич ухаживал за Ритой, молоденькой преподавательницей английского языка. Но, Маша ничего не знала об этом. Она обладала слишком утонченным вкусом, чтобы обсуждать с другими что-то личное, никогда ни с кем и ни о ком не говорила, и сотрудники даже намеком не пытались ее ввести в курс дела.
Юрий Львович и Маша испытывали симпатию друг к другу. Он знал, что она чувствует, что он тот человек, которому она может довериться, но ни он, ни Маша не умели открыто выказывать свои чувства.
Они знали друг друга давно. Она была еще студенткой пединститута, когда Юрий Львович с ее покойным отцом открыл эту частную школу. В 89-м году это было! Столько преград преодолели! Ведь, это первая частная школа в городе!
- Для нее, для Машеньки стараюсь, - говорил ее отец, - закончит институт, и полностью сможет реализовать свой потенциал. Пусть у нее будет простор для творчества!
И Машенька сразу после окончания института с головой окунулась в работу. До назначения ее завучем она несколько лет преподавала русский язык и литературу, и ее ученики прочно занимали первые места на городских олимпиадах по этим предметам. А саму Машеньку много раз пытались переманить другие школы.
Всегда жизнерадостная, любящая детей и работу, Машенька пользовалась популярностью и уважением и среди сотрудников и среди учеников. Те шли к ней со своими проблемами, и она старалась всем помочь. А теперь самой ей нужна помощь! Сейчас бы зайти к ней в гости, поговорить, успокоить. Так ведь не позовет!
Юрий Львович остановил машину рядом с ее домом. Машенька быстро открыла свою дверцу, и торопливо сказав: "До свидания!", ушла, ни разу не оглянувшись.
Дома Юрий Львович приготовил себе ужин, накрыл стол и, принявшись за еду, вдруг представил, как ужинает сейчас Машенька в полном одиночестве. Он подошел к телефону и решительно набрал ее номер.
- Мария Петровна! Хочу задать вам один вопрос.
- Да, Юрий Львович, я вас слушаю.
- Есть у меня бутылочка отличного вина и мне очень хочется ее откупорить! Но, понимаете, не могу пить один. Знаете, есть такое предубеждение, что питье в одиночку - это первая ступенька к алкоголизму. Может быть, составите мне компанию? .
- О, да! Конечно! Берите свою бутылку и идите ко мне! Я жду вас, Юрий Львович! Хотя и считаю, что алкоголизм вам уже не грозит. Если человек не стал им до 60-ти лет, то уж после точно не станет.
Минут через десять Юрий Львович уже заходил в квартиру Машеньки. Как часто он здесь бывал, когда жив был Петр Иванович, Машенькин отец и его большой друг! В те времена дверь этой квартиры для него всегда была открыта и его всегда здесь принимали как своего, близкого человека. Юрий Львович поймал себя на мысли о том, что он сейчас впервые здесь в отсутствии Петра Ивановича.
В квартире мало что изменилось. Та же добротная старинная мебель и даже занавески на окнах знакомые. Обеденный стол в столовой все еще был накрыт. Видно было, что даже в полном одиночестве она ела, соблюдая принятый ритуал. Так всегда было заведено в этой семье. Так и сейчас осталось. А может быть, она ждала кого-то? Мужа? А может быть его?
- Ну, наливайте свое вино, - сказала Маша, ставя на стол бокалы, - Мне и в правду выпить не помешает! Совсем плохо мне сейчас! Пожалуй, самые трудные дни в моей жизни! Я ведь любила Валеру. Была уверена, что и он любит меня. Он так красиво ухаживал, так умолял стать его женой! Вы знаете, папа не одобрял мой выбор. Видно чувствовал фальшь. А я потеряла голову и ничего не замечала! Это сейчас, анализируя прошлое, вижу то, что раньше не видела. Ему никогда я не нужна была! Ему надо было директорское кресло! Поздно я это поняла! Но ведь я его любила! А когда любишь, не судишь. А теперь я его по настоящему ненавижу! Не думала, что смогу ненавидеть человека!
- Ты знаешь, что и мне Валерий Васильевич был не по душе. Но, как я мог вмешиваться? По какому праву? Конечно, я волновался о тебе, - Юрий Львович не заметил, как перешел на "ты". Он разлил вино по бокалам и продолжил, - Но я уверен: у тебя все будет хорошо! За это и выпьем!
- За это выпьем, - повторила Маша, - Хотя у меня и нет уверенности в этом!
- Тебе не надо было ему директорское место уступать. После смерти Петра Ивановича все были уверены, что именно ты будешь директором. Да, ладно! Директорское место, это не так уж и важно! Акции школы не надо было ему передавать! Теперь он полновластный хозяин!
- О, Юрий Львович! Я чувствую себя идиоткой! И мне ужасно стыдно! Мне даже в школу стыдно идти!
- Машенька! Девочка моя! Успокойся! Почему тебе должно быть стыдно? Ведь, это же ему должно быть стыдно, а не тебе! - Юрий Львович не знал как успокоить Машеньку. Банальное "Он не стоит тебя" здесь не проходило. Впервые она говорила с ним так открыто и так откровенно, никогда до этого не показывала, как ей тяжело. Ему было удивительно и непривычно слышать все это от Машеньки, такой разумной и такой всегда гордой и сдержанной,
- Я понимаю как тебе сейчас больно, но со временем любая боль проходит. Пройдет и твоя!
- Ненависть к некогда любимому человеку делает меня больной, - Машенька замолчала, словно решала, продолжать ли дальше? Но, все же продолжила, - Я ведь ребенка жду!
- Так что же ты грустишь? Это ведь радость такая! Так радуйся же! Ты не будешь одна! У тебя будет сын или дочь! И это замечательно!
- Как же мне радоваться? Если мой ребенок с самого рождения будет обделен?! У него не будет отца! - в глазах Машеньки видно было отчаяние, и Юрий Львович попытался успокоить ее.
- Сейчас в этом нет проблемы, - сказал он, - Вот если бы ты жила в середине прошлого века, тогда это была бы действительно большая проблема. А сейчас на дворе 21-й век! А, кроме того, у твоего ребенка вполне может появиться и отец!
- Это как? Я сомневаюсь, что Валера вернется, но если это и случится, я никогда, никогда его не приму!
- Я не имею ввиду Валерия Васильевича.
- Тогда кого же? - спросила Машенька. - Уверен, что ты встретишь человека достойного тебя! Лично я был бы рад быть тебе опорой на всю жизнь.
Стоило ему только произнести эти слова, как он пожалел о сказанном, и быстро добавил: - Конечно, в качестве друга! - Он не смог посмотреть в глаза Машеньки, и не увидел, как она на это отреагировала. Вслух же она ничего не сказала.
В этот вечер они засиделись долго, и Юрий Львович ушел домой далеко за полночь, а Мария Петровна еще долго неподвижно сидела, непрерывно, словно загипнотизированная, глядя на бокал недопитого вина. Она чувствовала, как рвется от боли ее сердце и как в душе звучит крик: "Ну, почему, почему он ушел? Чем эта Маргарита лучше меня?"