Найти в Дзене
Фантаст-писатель

«1917: Да здравствует Император!». Серия 8-я. Странная телеграмма

Альтернативная история: «МИР ИМПЕРАТОРА МИХАИЛА ВТОРОГО»

ЦИКЛ РОМАНОВ «НОВЫЙ МИХАИЛ». КНИГА ПЕРВАЯ

Краткое содержание предыдущих серий:

Наш современник оказывается в теле родного брата Николая Второго во время Февральской революции. Понимая, что обречен на гибель, попаданец пытается вырваться из блокированной для него Гатчины в то время, пока его «жена» грезит стать «регентшей», после того, как наш герой, по задумке заговорщиков, должен стать регентом при малолетнем царе Алексее Втором. В это же время Родзянко отправляет из Петрограда отряд, для «взятия под охрану» нашего героя. Железная дорога блокирована, дороги вокруг Гатчины занесло снегом, и у «обновленного» Великого Князя Михаила Александровича есть только один шанс – улететь, но улететь он может исключительно под предлогом встречи с Николаем Вторым в Могилеве…

* * *

Серии - 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7.

ГЛАВА III. СТРАННАЯ ТЕЛЕГРАММА

ПЕТРОГРАД. 27 февраля (12 марта) 1917 года.

Председатель Государственной Думы IV созыва М.В. Родзянко. Подписывайтесь на канал!
Председатель Государственной Думы IV созыва М.В. Родзянко. Подписывайтесь на канал!

Родзянко мрачно смотрел на наклеенные на листы бумаги ленты его телеграфной переписки с Гатчиной. Что-то странное было во всей этой истории и это председателю Государственной Думы сильно не нравилось.

Нет, не то чтобы он сильно опасался самого Михаила, но его неожиданный, а, главное, необъяснимый поступок с вылетом в Москву весьма озадачил Родзянко. Почему Великий Князь не поехал в Петроград? Вроде все шло по плану, договоренность была подтверждена по телефону, телеграмма оповещала брата царя о том, что за ним выехал спецпоезд, была даже выслана группа надежных людей для охраны в пути. То есть, он, Родзянко, сделал все, чтобы Михаил оказался под его чуткой опекой, и графиня Брасова по телефону подтвердила Родзянко, что ее благоверный супруг отбыл именно в Петроград, а тут вдруг такой казус!

Что он забыл в Москве? То, что Великий Князь отправился именно в Москву не вызывало особых сомнений. Очевидцы вылета подтвердили, что аэроплан взлетев, развернулся и полетел именно в сторону Первопрестольной, да и личный секретарь царского брата так же выехал на пассажирском поезде в Москву и есть свидетели того, как Михаил отдавал Джонсону приказания, назначив место встречи в Кремле. Но… зачем?

Что он будет делать в Москве и в Кремле? Не полетел же он туда только для того, чтобы посмотреть на царские регалии, перевезенные в Кремль с началом войны! Собирается поиграть в свою игру и найти опору в Москве? Крайне сомнительно, не тот он человек, скорее им кто-то будет играть и на него опираться, чем наоборот. Тогда что повлияло на решение Михаила? Зная порывистый характер Великого Князя и общий романтизм натуры, в голову ему могло прийти все что угодно.

Главную опасность Родзянко видел в том, что в Москве Великий Князь попадет под влияние и опеку других групп заговорщиков. Как минимум эмоциональные импровизации царского брата могут внести дополнительный беспорядок в происходящие в России процессы, тем самым значительно усложнив и запутав и без того непростую Большую Игру.

А дело и так развивалось неожиданно легко, что не могло не настораживать. К удивлению Родзянко, имперская власть вообще не проявляла никакой активности в вопросе восстановления порядка в столице. Если еще несколько дней назад максимум, на что в глубине души рассчитывал честолюбивый интриган, так это «умиротворение» в обмен некоторые уступки со стороны Императора в сфере расширения прав Государственной Думы и влияния лично Родзянко на события в стране. Главным приобретением он считал согласие монарха на формирование «ответственного министерства», то есть правительства, которое будет назначаться не Царем, а депутатами Госдумы, и, соответственно, нести ответственность перед парламентом.

Но события в Петрограде стали развиваться слишком быстро, а власть реагировала на них слишком медленно. Правительство вообще самоустранилось от управления государством, военные начальники проявляли пассивность, усугубляющуюся противоречивыми и половинчатыми приказами. Впрочем, здесь сыграло свою роль обилие заговоров, которые осуществлялись одновременно. Только принадлежностью командования Петроградским военным округом и руководства Военным министерством к заговору можно объяснить такую странную и пассивную реакцию военных. Но у военных было свое видение и свой план, у либеральных кругов в Государственной Думе были свои прикидки и свои планы, а, как выяснилось у всякого рода социалистов и прочих Советов рабочих и прочих планы были свои. Точнее их планы были просты - чем хуже, тем лучше, даешь революционную власть и все остальное малопонятное для приличного и образованного человека. Но именно действия всяких социалистических комитетов, помноженные на пассивность и странные действия власти, и привели к нынешнему разгулу "революционной свободы" на улицах столицы.

Более того, союзники внесли свою лепту в раскачивание ситуации в Империи. Франция и США не только вдохновляли революционные изменения в России, но и активно помогали демократическим силам общества деньгами, добрым советом, давлением на царское правительство. Да и Британия не стояла в стороне, хотя и не была республикой. Англии, впрочем, всегда было дело до всего на свете.

Причем Родзянко прекрасно знал о том, что союзники помогали не только либеральной части депутатов Госдумы, но и оказывали поддержку военным, и даже тем же разношерстным социалистам. Причем Франция в поддержке последних особенно отличилась, настаивая на обязательности участия социалистов в формировании нового правительства новой России.

Отдельно свою "помощь" революции оказывали Германия с Австро-Венгрией, и помощь эта была отнюдь не только и не столько моральной.

Не отставали и доморощенные денежные мешки, делавшие хорошие деньги вокруг Земгора и военных заказов как таковых. Эти вообще давали деньги всем, заранее и предусмотрительно раскладывая яйца по разным корзинам.

Дополнительную кутерьму создавали сами члены Императорской Фамилии и группировки, стоявшие за каждым из Великих Князей, Великих Княгинь и даже Великих Княжон. Вся эта публика отчаянно интриговала, пытаясь именно нужного кандидата продвинуть на вот-вот освобождающейся Престол.

И в этой многоголосице заговоров, интриг и взаимного предательства Родзянко собирался половить рыбку в мутной воде, используя брата Царя в качестве универсального джокера в этой Большой Игре. Как бы не повернулась ситуация Михаил Александрович может пригодиться и как Регент при малолетнем Императоре Алексее, и как временный Император, и как фиктивный диктатор, от лица которого можно издавать различные непопулярные законы, и который мог бы стать временным связующим звеном между новой буржуазной властью и прогнившей аристократией. А когда тот станет ненужным, тогда уж...

Что будет тогда, Родзянко себе голову даже не забивал. Он был полностью и абсолютно уверен в своем влиянии на Великого Князя. Михаил Александрович, по мнению председателя Государственной Думы, был совершеннейшим теленком, восторженно верящим во всякие пафосные слова и красивые идеи. И тот, кто будет владеть ушами этого человека, тот и будет управлять всеми его словами и решениями. Но, для этого нужно постоянно быть рядом с ним. Особенно в критические моменты, каковым, вне всякого сомнения, является момент нынешний.

И в этом плане непонятный и неожиданный кульбит с вылетом в Москву вместо Петрограда мог нарушить всю Игру. Так что меры по розыску и взятию под опеку Великого Князя Михаила Александровича нужно принять незамедлительно, задействуя верных людей в Москве, Твери и в других местах между двумя столицами, куда может приземлиться аэроплан на дозаправку. И уделить особое внимание происходящему в Москве, ведь сейчас крайне важно определить куда и к кому полетел Миша.

* * *

ГАТЧИНА. 27 февраля (12 марта) 1917 года.

Буквально упав в плетеное кресло, я махнул рукой высунувшемуся из кабины полковнику Горшкову, запускай аппарат, мол. За стеклом квадратного иллюминатора были видны «провожающие официальные лица», генерал Кованько приложил ладонь к папахе в уставном воинском приветствии, а затем размашисто нас перекрестил. Последнее, что я видел, был мой теперь секретарь Джонсон, стоявший с ошарашенно-растерянным видом подле генерала.

Аэроплан дернулся и покатил по заснеженному полю. Лыжи сглаживали разбег и вот мы оторвались от взлетного поля аэродрома. Воздушный аппарат, который, по моему мнению, вообще не должен бы был быть допущен к полетам из соображений безопасности, уверенно набирал высоту. Но, что значат опыт и стереотипы военного летчика начала третьего тысячелетия в контексте лихой истории развития авиации в начале XX века? Ну и что, что это было в прошлом, через целых девять десятков лет после моих сегодняшних приключений? Тем более что я не пилот самолета, а как раз командир боевого вертолета, а это, все ж таки, совсем другая специфика.

Удалившись на расстояние, достаточное, чтобы наблюдатель из Гатчины не смог более разглядеть аэроплан, наш «Илья Муромец» накренился в развороте и взял курс на Могилев. Впереди нас ждал путь в шесть сотен километров. И ошибаются те, кто рассуждает о том, что, мол, «Илья Муромец» был первым в мире стратегическим бомбардировщиком и все такое. Для нашей машины шестьсот километров были задачей решительно запредельной. Даже пустой, даже максимально облегченный, даже с максимумом возможного запаса горючего и масла, даже всего с тремя членами экипажа и одним пассажиром, наш аэроплан вполне мог и недотянуть до Могилева, если в дело вмешается погода или случится что-то еще.

Погрузка бомб на аэроплан "Илья Муромец". Подписывайтесь на канал!
Погрузка бомб на аэроплан "Илья Муромец". Подписывайтесь на канал!

А уж с бомбовой нагрузкой «Илья Муромец» мог осуществлять операции лишь в ближней прифронтовой полосе, не удаляясь от своего аэродрома дальше, чем на 150-200 километров. Но и это был весьма сомнительный успех, поскольку российская промышленность была не в состоянии производить эти чудо-аппараты в серийных количествах. За все время было произведено меньше сотни таких аэропланов, причем многие из них были настолько кустарными, что запчасти одной воздушной машины не подходили к другой, и поначалу аэроплан сей даже не имел чертежей, а двигатели у него были исключительно импортными, поскольку отечественная промышленность их вообще не производила. Добавьте к этому тот факт, что коммерческий аэроплан был спешно переделан в бомбардировщик по причине того, что российская армия не имела сколь-нибудь значимого парка дирижаблей, которые в то время рассматривались в качестве основной воздушной силы, и вы сразу ощутите всю эпохальную значимость «Ильи Муромца» в качестве «первого в мире стратегического бомбардировщика». И, кстати, российские дирижабли в ходе Первой Мировой совершили целый ОДИН боевой вылет в самом начале войны.

Впрочем, в моей ситуации это не имело никакого значения. Что мне показатели промышленного производства аэропланов и дирижаблей в контексте предстоящего выстрела из нагана в голову? Мою голову, между прочим. И пока я, отдаляясь от Гатчины, совершенно не отдаляюсь от того рокового для меня выстрела.

Я потер виски. Дикое адреналиновое возбуждение понемногу отпускало меня, сменяясь некоторым оцепенением и апатией. Неизбежный отходняк после сильного стресса. Да уж, не каждый может похвастаться тем, что провалился в прошлое на девяносто восемь лет, да еще и оказался при этом в чужом теле.

Кто я и что делаю здесь? Увы, даже с таким простым вопросом, как «кто я?» у меня теперь нет однозначного ответа. Нет, я могу достаточно четко ответить кем я был – майором ВВС Российской Федерации, командиром вертолета Ми-24, после отставки сделавший карьеру в медийном бизнесе и достигший в сфере средств массовой информации весьма значительных высот. Но, в то же самое время, я знаю и помню всю жизнь своего прадеда, Великого Князя Михаила Александровича, брата Царя и формально последнего российского Императора. Помню, потому как именно в его теле, непостижимым для меня образом, я оказался сегодняшним утром, «провалившись» сознанием из 2015-го в 1917 год, да еще и в самый разгар революционных потрясений, которые похоронят монархию и меня заодно. А вопрос «что делаю здесь» вообще не столь уж однозначен, поскольку пока я все больше напоминал себе лабораторную крысу, которая бежит по лабиринту, подстегиваемая электрическими разрядами, поскольку в каждой конкретной ситуации сегодняшнего утра у меня был только один выход из отчаянного положения. И все мои действия – и спешный выезд из дворца, и отказ от поездки на вокзал, и эпопея с вылетом – все это не оставляло мне ни единого шанса поступить как-то иначе.

Вот и сейчас, я лечу в Могилев. Могу ли я полететь в другое место? В теории – да. Ничто мне не мешает сейчас пойти в кабину и дать команду на посадку в другом месте. Но дальше что? Фактически, на предельном для аэроплана расстоянии только такие пункты, как Москва, где мне сейчас решительно нечего делать, Могилев, где я могу попробовать поиграть в игры с Николаем Вторым и генералитетом, и… Стокгольм. Но ни малейшей уверенности в том, что полковник Горшков согласится лететь в Швецию у меня не было. Даже под угрозой оружия он всегда найдет сто тысяч причин, по которым мы будем «вынуждены» сесть на каком-то российском аэродроме или даже просто в чистом поле.

Но скажу больше – почему-то у меня крепла уверенность, что все не просто так, что невидимая сила, направившая меня в эту эпоху, направляет меня и дальше, не давая возможность отклониться от требуемого маршрута. И пока я следую некой «миссии» я буду двигаться дальше. Не знаю откуда у меня возникло такое ощущение, но уверенность в этом крепла с каждым новым этапом моих приключений. Что в финале? Неизвестно. Но, почти наверняка, при любом другом исходе меня ждет гибель. Так что…

Но что я могу сделать за несколько часов, если в действие пришли силы воистину тектонического масштаба? Кто я против Ее Величества Истории?

С другой стороны, сила, которая меня сюда перебросила, очевидно полагает, что шанс у меня есть. Осталось этот шанс найти и использовать. Разумеется, если некая сила, меня направляющая, вообще существует, а не случился какой-то необъяснимый, но абсолютно случайный феномен.

Но, хоть так, хоть эдак, но я лечу в Могилев и за оставшееся время полета должен найти выход из сложившейся безвыходной ситуации.

* * *

ПЕТРОГРАД. 27 февраля (12 марта) 1917 года.

- Саша, тебе телеграмму принесли.

Александр Павлович озадаченно посмотрел на сестру, которая протягивала ему бланк. Развернув его, он с удивлением прочитал следующее:

Один из лидеров Белого движения генерал А.П. Кутепов в годы Гражданской войны. Подписывайтесь на канал!
Один из лидеров Белого движения генерал А.П. Кутепов в годы Гражданской войны. Подписывайтесь на канал!

"Доктору Кутепову Александру Павловичу.

Дорогой коллега!

По проверенным данным в Петрограде начинается эпидемия красной чумы. Первый очаг эпидемии отмечен в Таврическом саду и его окрестностях. Симптомы - возбужденность, жар, зуд, лихорадка, агрессивность, склонность к разрушению. Отмечены случаи безумия и массового помешательства. Болезнь очень заразна и передается в местах большого скопления людей - на рынках, в очередях, в толпах, на демонстрациях. Повышенная смертность среди зараженных.

Я знаю, что сегодня Вам предложат возглавить сводный карантинный отряд из трех бригад с одним карантинным аппаратом - соглашайтесь. Позже вам поступят еще 24 карантинных аппарата - заклинаю вас, перед тем как отдавать половину, убедитесь в том, что ваша половина нормально работает.

Не спешите слепо выполнять распоряжения главного врача Петрограда - к вечеру эпидемия оставит столицу без всякого управления. Вся надежда на вашу сообразительность, твердость и верность клятве.

Действуйте решительно. Мобилизуйте здоровых врачей и санитаров. Отстраняйте растерявшихся, малодушных и имеющих симптомы заражения красной чумой. Назначайте здоровых и решительных. Принимайте под свое начало другие карантинные отряды.

С целью препятствования распространению красной чумы удаляйте людей с улиц и площадей и призовите всех переждать эпидемию дома или в местах постоянного пребывания.

Для обеспечения карантина обязательно возьмите под контроль Министерство путей сообщения, Николаевский и Царскосельский вокзалы для приема следующих к Вам на помощь карантинных бригад из провинции и зоны фронта. Вам необходимо обеспечить карантин в Петрограде в первые два-три дня эпидемии.

Надеюсь и верю в Вас. В Ваших руках жизни и судьбы миллионов людей. Да поможет вам Бог!

Искренне уважающий Вас, доктор Романов Михаил Александрович, профессор медицины, г.а., в.к."

Полковник Кутепов читал текст телеграммы и не верил своим глазам. Здесь явно произошла какая-то нелепая ошибка. Вероятно, телеграмма была адресована другому человеку и в результате царящей в городе суматохе была ошибочно доставлена ему. А иначе как трактовать написанное? Какая-то эпидемия, карантин и прочее...

- Саша, звонил поручик Макшеев, просит тебя срочно прибыть на Миллионную. У них там что-то случилось...

Не став далее ломать себе голову над странной телеграммой, Кутепов автоматически сунул его в карман и, поблагодарив сестру, начал спешно одеваться.

Проезжая в извозчике по улицам Петрограда, полковник отметил, что ближе к центру относительный порядок еще соблюдается, городовые на своих местах, однако в воздухе уже чувствуется весьма сильное напряжение. Хотя на Дворцовом мосту, у здания Адмиралтейства и у Зимнего дворца все выглядело как обычно.

Подъехав к зданию собрания, Кутепов увидел ожидающего его поручика Макшеева, который едва завидев полковника, буквально бросился навстречу.

- Ваше высокоблагородие! В казармах гвардейской Конной артиллерии взбунтовалась часть Лейб-гвардии Волынского запасного полка и его учебная команда. Толпа взбунтовавшихся волынцев ворвалась в казармы нашей нестроевой роты и заставила часть из них присоединиться к мятежу. Оказавшийся на месте заведующий полковой шквальней полковник Богданов пытался выгнать волынцев из наших казарм, но был немедля заколот штыком.

- Кем заколот?

- Волынцами.

Кутепов кивнул.

- Продолжайте, поручик.

- Ну, я и бросился звонить вам...

Полковник еще раз кивнул и спросил:

- А где находится сам командир запасного полка полковник князь Аргутинский-Долгоруков?

- Его высокоблагородие вызван к командующему и в настоящий момент отсутствует в расположении полка.

- А остальные офицеры?

- Вон там, - Макшеев указал в глубину здания. - Совещаются.

- Совещаются? - Кутепов хмыкнул.

Действительно, группа офицеров стояла кружком и возбужденно что-то обсуждала. Подошедший полковник поинтересовался у стоявшего среди них штабс-капитана Элиота-старшего.

- Почему вы здесь, господа?

Тот как-то смущенно помялся, но все же ответил:

- Да вот, господин полковник, решаем, как нам быть дальше...

Кутепов кивнул.

- Похвально-похвально. Но позвольте спросить, почему вы здесь, а не со своими ротами? Что подвигло вас бросить своих солдат в столь сложный момент?

Офицеры озадачено переглянулись, а все тот же Элиот-старший ответил растеряно:

- Так, господин полковник, там же полковника Богданова уже закололи, и мы подумали...

- Напрасно, господа, напрасно. Извольте немедленно прекратить всякие дискуссии о текущем моменте и вернуться к исполнению своих обязанностей. Только ваше присутствие среди подчиненных вам солдат, ваша решительность и твердость, сможет сохранить хотя бы остатки дисциплины и удержит их от измены присяге и воинскому долгу. Выполняйте, господа офицеры.

К Кутепову вновь подбежал поручик Макшеев.

- Ваше высокоблагородие! Там за вами прибыл автомобиль из Градоначальства! Вас немедля требует к себе командующий Петроградским военным округом генерал Хабалов!

Полковник хмуро поглядел на стоящий автомобиль и, кивнув Макшееву, отправился в сторону машины.

* * *

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

__________________

Спасибо всем читателям. Подписывайтесь на мой канал, ставьте лайки, оставляйте комментарии. И, конечно же, заходите на мою авторскую страницу на сайте Самиздат.

С уважением,

Владимир Бабкин, автор.