1978 год. Наш план - поездка в бухту Ая на озере Байкал. Я и папа идём по воде, а художники Евтей Симонов, Геннадий Семёнов, Александр Руденко едут на двух машинах. Стартовали в один день. Мы с папой приехали на лодочную станцию "Ерши" в седьмом часу утра. Лодка заранее была нами загружена: холсты, краски, продукты, тёплая одежда, снасти для рыбной ловли, две палатки ( одна для нас, другая для Александра Карповича Руденко), 200 литров бензина, запасные части для моторов. Всё с расчётом на 2 месяца. В запланированное время вышли из Ершей и двинулись курсом на Байкал.
Километров через 10 на полных оборотах задёргался правый двигатель. Мы прислушивались,чистили свечи, поставили новый карбюратор, поменяли бобины - никакого результата. Дёргается при полных оборотах - на малых нет. Приняли неприятное решение возвращаться на лодочную станцию. Оба были очень расстроены. Поездка оказалась под срывом. Одно успокаивало - это случилось близко и сразу, а не в шторм на Байкале. На лодочной станции встретили знакомого, который постоянно возился с моторами. Его звали Колька Волкодав - с красным лицом и с большими жёлтыми зубами. Он сразу поставил диагноз - износ шестерёнки , которую нужно опустить с помощью штыря, подкрутив два болта . Мы быстро это сделали, отстегнув мотор от рулевого управления и поставив на козла. Вышли со станции поздно, а по Байкалу двигались при луне. Курс держали на свет , который проглядывался в посёлке Большое Голоустное. Там у пирса и переночевали. От меня несло бензином. Когда в темноте перезаправлялись на ходу, я соснул из шланга , рот быстро заполнился и сделал машинально глоток. Это был ужас. Заедал огурцами. Всё обошлось.Утром хохотали...С погодой повезло. Но в Бугульдейке был сильный ветер с берега. Даже нос нашей лодки поворачивало в сторону реки Селенги. Мы проскочили и через некоторое время по спокойной воде подошли в бухту Ая. Нас радостно встретили. Посовещавшись , приняли решение вернуться в устье реки Анги и там поставить наши палатки. Нашли сухое и ровное место.
Все были в приподнятом настроении. Я жалел, что у Евтея Семёновича Симонова болели ноги и он не мог в полную силу играть со мной в футбол. Стоял на воротах. Мне казалось, что если будет больше двигаться, то ноги перестанут болеть. Дядя Евтей старался и тоже верил в это. Главным делом следующего дня стало копка ямы под продукты и установка над ней специальной палатки. Также заготавливали дрова. Предвкушая работу над этюдами, каждый вёл своё наблюдение. Я уже купался. Вечером к нам в палатку зашла жаба. Такого вида ещё не видел. Осторожно отнёс подальше в сторону болота. В лагере сухой закон, но, кажется, Александр Карпович его нарушает. Мужики смеются и подшучивают. Каждый раз перед обедом Карпыч залазит в свою палатку, а потом у него предательски краснеет нос. Планируем заняться рыбалкой как на реке Анга, так и на Байкале, с лодки. Карпыч сделал первый этюд, вперёд всех. Я удивился, что он рисует нашу лодку, стоящую среди травы. Он забавно кряхтел и сопел, а я опять удивился, что у него получается такая простая затея очень красиво и как - то особенно. Для себя отметил, что он принципиально смешивал краску прямо на картоне, минуя смешивание на палитре.
Я же настраивался попробовать работать масляными красками впервые в жизни. Надеялся на помощь от папы и он внимательно смотрел на то, как я начал. После моего первого этюда, который мне показался совсем неудачным , никто не сказал плохого слова - наоборот, похвалили.
Иван Иванович подумывает сходить в летник Усть - Анга и порисовать там. Я пойду с ним посмотреть и фотографировать. Геннадий Александрович Семёнов собирается съездить пописать юрты, которые находятся где-то в особом месте. Хотелось бы поехать с ним. Евтей Семёнович подумывает " погонять харузей" и серьёзно готовит снасть , консультируясь у Карпыча. Нас зовёт Байкал. Решили попробовать встать на якорь у скал и покидать спиннинг. Рыбалка шла вяло - "в час по чайной ложке". Папе не нравится. Вспоминает рыбалку на Узурах. Карпыча и Евтея высадили на берег, среди скал и они экспериментируют, меняют мушки. У первых терпение закончилось у нас . Иван Иванович высказался: - Тратим время на бессмыслицу. Лучше сорожку подёргать! Однако все понемногу поймали, а Евтей Семёнович завёлся на рыбалку. На следующий день мы с ним встали на якорь. Он кидал спиннинг, а я писал белую и чёрную скалы, второй этюд - белый, в котором сливаются небо и вода.
Жизнь в лагере перешла в спокойное течение: солили и вялили рыбу, из летника нам приносили молочные продукты. Чайки устроились около нас. Сидят и ждут, когда мы будем чистить рыбу. Их наглости нет предела. - Ты посмотри , какие нахальные и горлопанят- то как, - возмущается Евтей Семёнович. Рано утром я и Геннадий Александрович Семёнов поехали писать юрты. Поставили этюдники и начали работать. Из юрты вышла женщина и присела. Вдруг увидела нас, запищала и забежала за юрту. Мне стало неловко, но я продолжал рисовать. Когда приехали - показали этюды. Папа громко меня похвалил и сказал, что я цельнее сделал работу, чем Геннадий. Мне кажется, не нужно было хвалить. В этот момент я почувствовал обиженного врага в лице Геннадия Семёнова. На себе я испытал волчий затравленный взгляд.