Сцена 1.
2012 год. Мой первый опыт получения бесплатной онкопомощи.
После обследований в Блохина мне заломили такую цену за один курс химии, что ничего не остается, как сломя голову бежать в поликлинику по месту жительства.
По звонку своего родственника - на мою удачу, врача - я попадаю к химиотерапевту без очереди. По записи мне бы пришлось ждать приема минимум месяц.
Вместе с другими больными сижу в коридоре в ожидании химии. К химиотерапевту народу много. Много писанины, с каждым говорить некогда. Он спешно выписывает направление на анализы и рецепты на бесплатное получение препаратов.
С этими бумагами бегу сдавать кровь, потом в аптеку. Получив заветные ампулы, снова возвращаюсь в очередь ждать своего часа.
Пожилая медсестра носится между онкопациентами. Кому-то ставит капельницы, кому-то уколы. Видно, что без дела не сидит.
Когда я оказываюсь в кабинете, она не в духе и жалуется на свою адскую работу. Рассказывает, как опасны испарения от химпрепаратов. У одной медсестры даже рак горла обнаружили. Вот как они гробят здесь свой организм. И главное, никто сюда не хочет идти. Нищенская зарплата и бешеные нагрузки. А ей осталось до пенсии дотянуть, потому и терпит.
После этой прелюдии она набирает несколько шприцов положенных мне "красных" препаратов и одним махом вводит мне в вену. Я чувствую, как химия меня обжигает внутри и жаром бьет внизу живота. От неожиданности я охаю и зажмуриваюсь. Начинает кружиться голова.
Но рассиживаться некогда, пора на выход. Ждут другие.
Сцена 2.
Рецидив спустя 3,5 года после лечения.
Мой хирург, к которому я исправно наведываюсь на осмотр раз в год, нащупывает уплотнение в оперированной груди.
Делает мастэктомию, ставит силиконовый имплант за мои деньги и снова отправляет на химию. В моей ситуации это обязательно.
В этот раз химию я прохожу в дневном стационаре районной больницы. Это совершенно другой опыт, нежели по месту жительства. Здесь все лучше организовано, профессиональнее что ли.
Каждому больному выделяется койка. Две медсестры разносят капельницы. Вся процедура длится порядка 3-4 часов. После нее совершенно не тошнит. Для меня это удивительно. Про себя я радуюсь качественной премедикации.
Я замечаю, что некоторым моим соседкам по палате вливают "красную" химию. Ту самую, что мне делали несколько лет назад. Их капельницы длятся по несколько часов. Меня передергивает, когда я вспоминаю свой набор "красных" шприцов и те свои ощущения. Становится себя жаль.
Во время многочасовой процедуры мы беседуем. Обмениваемся опытом. Обсуждаем, кто что перенес и как благодарил химиотерапевта. Кому сколько принято давать в таких случаях?
Медсестер благодарить тоже нужно. После одного из курсов я не успеваю словить медсестру до своего ухода и получается, оставляю ее без "благодарности".
По странному стечению обстоятельств, в следующий раз я оказываюсь самой последней, кому моя медсестра ставит капельницу. Мне приходится ждать своей очереди в коридоре чуть ли не до самого закрытия.
Я, конечно же, догадываюсь, почему.
Сцена 3.
На фоне второго курса химии в груди начинается воспаление. Температура под сорок, меня трясет, и по совету врача я пью антибиотики, чтобы его остановить.
Когда спустя пару дней побагровевшая кожа на груди начинает лопаться, я в панике звоню своему хирургу и он приглашает меня на срочный осмотр.
Мы в процедурной для перевязки. За распахнутым окном лето, и я слышу, как щебечут птицы.
Мне страшно даже смотреть на место воспаления. И не зря. Врач заявляет, что сейчас будет доставать имплант. Меня бросает в жар от ужаса.
Не успеваю я опомниться, как он укладывает меня на кушетку, дезинфицирует рану и, ловко разрезав кожу ножницами, извлекает его из-под моей грудной мышцы. Источник моих неприятностей за 50 тыс. летит в корзину.
Меня зашивают и отправляют домой со словами: "Закончишь свою химию - вернемся к этому вопросу. Мне наконец удалось заполучить квоту на бесплатные импланты".
Выходя из процедурной, я с трудом верю, что все это происходит наяву.
Я точно знаю, что сюда уже никогда не вернусь.
Про рецидив и последовавшее за ним лечение читайте здесь.
Про то, как во время второй химиотерапии у меня стала сдавать печень.