Удивительными людьми были люди из поколения моих бабушек и дедушек, чья ранняя юность пришлась на годы войны. В большинстве своем эти подростки трудились на заводах, в колхозах, работали в госпиталях. А после восстанавливали страну, так и не сев за парты высших учебных заведений. Их отношение к жизни было потрясающим. Они умели радоваться абсолютным мелочам. Свежая картошка на ужин? Великолепно! Снег пошел? Замечательно! Давление стабилизировалось? Радость-то какая! Пойду постряпаю.
Поколение, дошедшее на своем собственном примере до самой сути, до базовых установок существования. Есть смерть, а есть жизнь. И какой бы эта жизнь не была, она прекрасна, потому что это не смерть.
Моя бабушка Маргарита Петровна 1924 года рождения всю войну проработала в госпитале, а в мирное время поступила «в завод», как она говорила. Там она познакомилась с Зорей Никаноровной, одногодкой, дружба с которой прошла красной ниточкой через всю бабушкину жизнь. Я помню их уже старушками. Но какими! Любая их встреча сопровождалась обязательным застольем (а встречаться они старались каждые выходные). Конечно, стряпали, причем самые простые вещи: разборник с карамельками, плюшки с сахаром и изюмом, манник, по праздникам – пирожки и пельмени с уксусом и горчицей. Всегда «чекушечка» и пачка «Астры» - это сигареты такие были. Захожу – сидят, нога на ногу, в красивых платьях, в малюсеньких рюмочках водка. Дымят… Кстати, к вину и прочим изыскам они так и не привыкли, не их это было, чужое, не к душе. Взгляды томные, в глазах вопрос. Сразу видно, прервала очень интимную беседу. О чем они говорили, мои милые, золотые старушки? Помню, очень любили Маргарита Петровна и Зоря Никоноровна одну историю, часто ее вспоминали.
- Сидим, значит, на скамейке недалеко от дома, лето, мы платья новые надели, носочки, босоножки, все, как полагается. А тут два морячка идут, красивые, молодые, бескозырки сняли, к нам посели. И давай спрашивать: как зовут, да не прогуляться ли. А тут Вася (бабушкин муж) как высунется из окна, квартира-то на втором этаже, да как закричит: - А ну отойдите от них! Я еще и сам могу! Как же нам стало стыдно, вскочили, побежали, за руки держимся, красные все, дороги не видим. Стыд! Позор какой!
Рассказывают, а сами хохочут и заливаются совсем молодым румянцем, вовсе не от водки, а от тех, давно прошедших чувств. И мы БЫЛИ, и нас ЛЮБИЛИ, ХОТЕЛИ и РЕВНОВАЛИ.
Очень любили праздники. Свято почитали, поздравляли, стремились друг к другу, кто раньше успеет. На 8 марта – тюльпаны. На 1 мая и 7 ноября – гвоздики. На пасху – сладости. А на Новый год и День рождения – настоящие подарки. Бабулечки дарили друг другу три вещи. Теплые панталоны с начесом, ночные рубашки и духи «Красная Москва». Не от косности мышления, а потому, что когда-то, в лучшие дни их жизни, это было очень ценным. Теплые штаны, чтобы попа не мерзла, комбинашечки мужу нравиться, ну и духи, потому что женщины, потому что роскошно и войны нет…
Злобы не было в этих людях. Желание похвалить, ободрить, сделать что-либо для другого – вот чем жили. А жизнь была тяжелейшей. Но это уже другая история.