С начала года его упрямо преследовали неприятности: зрение стремительно портилось, и к лету он полностью ослеп на оба глаза. Пришлось мало-помалу приспосабливаться к жизни в абсолютной темноте: есть с осторожностью, вставать и ложиться аккуратно, чтобы случайно не удариться о стены. Он был искренне благодарен тем людям, кто заботливо помогал выйти на улицу, дружески хлопал по плечу и подбадривал добрыми словами.
Больше всего он боялся, что теперь не сможет полноценно выполнять свою работу — растеряется, споткнется. Сердце ухало громче играющего знакомую мелодию оркестра, дыхание прерывалось, болели стиснутые от напряжения зубы.
К счастью, она — его прекрасная муза — не отвернулась и не опустила руки. Хрупкая девушка в очередной раз продемонстрировала несгибаемый характер.
В те мгновения, когда они вместе шли — она через полутьму, а он — через непроглядный мрак — мир вокруг замирал...
Сегодня он вновь слышит шорох тяжелых занавесей, не видит, но знает, справа и слева горят яркие красные фонари.
— Давай... — горячит кровь ее нежный шепот. — Потихоньку...
Девушка сжимает бедра, и он смиренно повинуется этому знакомому, понятному движению. Она откидывается чуть назад, чтобы принять максимально удобную позу.
— Не спеши... — это даже не просьба, а едва уловимый выдох через улыбку.
Она права, но уже слишком поздно. Его крепкие мускулы играют под натянувшейся кожей, на шее проступает пот. Вперед, вверх! Выше! Он может... не хуже других... даже лучше... В тысячу раз лучше! Ради нее... Предугадывая желания, двигаясь то быстрее, то медленнее, замирая и снова отдаваясь ритмичной скачке.
Тонкий ремешок слегка давит на горло. Это знак остановиться. Он покорно замирает. Кончик хлыста щекочет предплечье. Поклон. Одну ногу согнуть, другую выпрямить и выставить перед собой. Не так трудно, как может показаться со стороны.
Аплодисменты. Нужно подняться. И ждать.
Все хорошо, ни одной ошибки. Он — молодец. Она машет правой рукой и посылает воздушные поцелуи.
Красный свет должен смениться синим, а затем белым, еще более ярким. Танец окончен. Оркестр намекает, что пора прощаться...
— Спасибо, милый! — она аккуратно натягивает кордео. — Шикарный пассаж, но над пиаффе еще нужно поработать.
Конферансье выходит на арену, поднося ко рту микрофон:
— Дамы и господа! Элементы высшей школы верховой езды вам продемонстрировала талантливая наездница, заслуженная артистка цирка Любовь Адриянова! Ваши аплодисменты ей и коню по кличке Вектор!
В деннике он утыкается носом в ее теплые ладони, задумчиво хрустит морковкой и слегка прикрывает незрячие глаза.
— Устал? — мягко спрашивает Люба. — Отдыхай, Викуша... До завтра!
Он жадно втягивает ноздрями ее запах, чтобы как можно дольше удержать в памяти этот миг — счастливый миг, когда тьма больше не кажется приговором.
