Оля так волнуется, что даже держит маму за руку, а ведь ей двенадцать лет и она давно уже не считает себя маленькой.
Они идут по тихой утренней улице, под ногами похрустывает ледок, схвативший лужицы и мокрую землю. На обеих длинные юбки, обе в платках, прикрывающих волосы. Девочка фигурой и походкой – копия мамы.
Галине, матери Оли, кажется, что лёд под ногами хрустит очень громко. И дочка тоже очень громко спрашивает:
- Мама, а всё-всё надо рассказывать?
- Да, Оля, всё-всё… Не кричи…
- Я не кричу…
Они долго ждут на перекрёстке зелёный свет. Единственная за это время машина – какая-то чёрная иномарка – проезжает мимо них с шипением. Весёлый бродячий щенок ткнулся мокрым носом в ладонь Оли, но она не оглянулась на него…
- А как начать, мама? - спрашивает Оля, когда они переходят дорогу.
- Ну, так и начнёшь – каюсь, батюшка… Да мы же читали с тобой…
Накануне Галина читала вслух для себя и для дочери купленную в церковной лавке книжечку «Первая исповедь»… Они готовились – постились и молились. Всё делали, как написано в книжке.
… Галина в церкви не часто, но бывает. Поставит свечку перед иконой, прочитает «Отче наш», постоит немножко – и уходит. Некогда ей всю службу стоять. Она знает, что так не правильно. Вот и решила – с сегодняшнего дня всё правильно делать… Ну, и дочка вместе с ней решила…
Галину крестили в детстве, года в три – и она помнила, как ей казалось, голос бабушки и руки священника и свет, и голоса хора или ангелов… И крестик с той поры всегда на ней. А Олю крестили на третий день после рождения, и она ничего не помнит. Но иногда вместе с мамой заходит в церковь. Она любит и умеет зажигать и ставить свечки в поставцы…
Когда мама предложила Оле сходить на исповедь и причаститься, она сразу согласилась. Она всё делает, как мама. А папы у неё нет. Вернее, он где-то есть, но она не знает где, и не знает почему он не живёт с ней и с мамой… И бабушки нет у Оли. Вдвоём они с мамой живут. Иногда бывает скучно. Но зато – они с мамой подруги…
Но вот сейчас мама какая-то грустная… Нет, серьёзная… И ответила так, что Оля даже хотела обидеться сначала.
«Вот и скажу, что обиделась на маму, это ведь тоже грех… И тройку получила по математике… Или это не грех?..»
- Мама… - Мама не ответила.
Сейчас они идут по мосту через реку. Недавно прошёл лёд, и над водой носятся стаи чаек, а утки сидят на берегу у кромки воды, похожие на коричневые камни…
С середины моста видны плоские крыши домов и белоснежная церковь, в которую идут мать и дочь.
Галина помнит всё, что хочет сказать священнику. «Интересно, который будет принимать исповедь – молодой или старый? Лучше бы старый… Ну, когда-то надо же… Да ведь и не грешнее же я многих… Да как же не грешнее…» Мысли её путаются…
- Мама…
- Да что ты меня дёргаешь!
Оля обиженно опустила голову.
- Ну, извини, извини, что?
- Нет, ничего…
На паперти Галина долго искала в кошельке монету для нищенки.
Они пришли рано. Но первый исповедник уже стоял перед отцом Анатолием.
«Молодой», - подумала Галина и стала молиться.
Загорались свечи, пробовал голоса хор…
Оля оглянулась на маму и шагнула к священнику…
Галина пытается молиться, но одно только: «Господи, Господи…», - шепчут её губы.
Оля, отходит от священника…
Иди, Галина… Умри, чтобы воскреснуть…