(Алма-Ате и алмаатинцам 50-х и 60-х посвящается)
Все мое детство было связано с бабушкой Судачихой. Я помню ее появление в моей жизни. Мы приехали на грузовике с нехитрым скарбом в новостройку на окраине Алма-Аты, чтобы заселиться в квартиру, которую отец получил вскоре после переезда из Тбилиси. Помню, отец вставил ключ в замок, но провернуть не успел. Дверь распахнулась, и на пороге возникла высокая сухопарая бабушка.
-Проходите, проходите,- приветливо пригласила она нас. Отец и мы с мамой прошли в комнату, вслед за хозяйкой.
Отец, на приглашение женщины присесть на табуретку, ничего не ответил и достал из кармана пиджака бумажку и протянул его ей:
-Вот. Ордер на эту квартиру. Мне сказали, что квартира пустует. Старушка , даже не взглянув на протянутый документ, торопливо заговорила:
- Да-да, все правильно. Я снимала здесь угол у своей знакомой. Она уволилась и уехала . Мне некуда ехать. Может , вы разрешите у вас пожить, пока я не найду другое место? Вон, я смотрю, у вас мальчонка маленький, буду с ним нянчиться, - с мольбой в голосе обратилась она к моим родителям. Со мной действительно надо было кому-то сидеть, и родители согласились, чтобы она осталась с нами жить.
Так появилась в нашей жизни бабушка Шура, Александра Семеновна Судакова .Я ее принял сразу как родную. Старшей сестре, которая приезжала из интерната для слабослышащих только на каникулах, объяснили, что с нами будет жить бабушка Шура, мать отца , которая приехала к нам из Забайкалья.
Бабушка была одинокой, единственный сын трагически погиб, про мужа она ничего не рассказывала. Потом, когда я стал постарше, уже из ее рассказов узнал, что она приехала с Барнаула. Была она совсем неграмотной, но одно время, по молодости, помогала большевикам распространять листовки, хотя что там было написано не знала. До самой революции 1917 года работала она кухаркой в доме богатого человека, которого сейчас назвали бы мясным королем. Бабушка много о нем рассказывала: хвалила его за скромность в быту, за почитание христианских традиций, за меценатство( бабушка таких слов не знала, она говорила, что всем помогал, выделял деньги на богадельни, приюты и прочие добрые дела), рабочие его уважали. Естественно, когда пришли вооруженные люди на завод и хотели его арестовать, рабочие его отстояли. Впрочем , хозяина впоследствии арестовали, и что с ним и его семьей стало- бабушка не знала. Но почти до самой смерти, пока она была в памяти , тайком от моего отца ходила по христианским праздникам в Святоникольский собор и ставила свечки за упокой своего единственного сына и бывшего хозяина. Каким вихрем ее занесло из Барнаула в Алма-Ату я не знаю. Тогда меня это не интересовало . Скорее всего ,как и все в годы грандиозных строек, захватило стремление изменить жизнь, увидеть новые края.
Бабушка стала моим ангелом-хранителем.Она укладывала меня спать, кормила меня, следила чтобы я играл возле дома с соседским ребятишками, заодно приглядывала и за ними. Я в раннем детстве переболел корью и получил осложнение- хронический отит. У меня всегда, сколько себя помню в детстве, болели уши и часто были гнойные выделения. Родители с утра до вечера были на работе, поэтому меня в дет скую поликлинику с 2-мя пересадками на трамвае возила бабушка. Теперь я понимаю, что ей добираться на остановку от нас было нелегко - она сильно хромала на правую ногу. Но она стоически и не один год возила меня. Бывало, я не хотел ехать, капризничал, она меня уговаривала, обещала по дороге купить чебурек. До сих пор помню умопомрачительный вкус тех чебуреков. Сейчас я понимаю, что для бабушки с ее 20-ти рублевой пенсией, десять копеек( столько стоил чебурек тогда) были ощутимы. Она экономила на всем. Лишь с пенсии она покупала 200 г карамели и 500 г мяса на пельмени. Эти пельмени, размером с ноготок большого пальца,(ума не приложу, как ей удавалось это) она лепила и сразу варила на керосинке. Холодильников не было. Я далеко не убегал со двора- ждал , когда с кухни потянет запахом пельменей и бабушка позовет меня :
- Павлуша, пельмени готовы! Беги скорей! И мы с бабушкой ели пельмени, потом пили душистый чай с подушечками-карамельками. Это для нас был праздник души!( Эх!Хоть на минутку бы вернуться в то время, прижаться к рукам бабушки, сказать ей слова благодарности! Но нет такой возможности у людей)
Когда мне исполнилось семь лет, я помню, она дала мне 6 копеек( Детскую поликлинику перенесли ближе к нам, уже не надо было ездить с пересадками) и сказала:
- Помнишь дорогу в поликлинику?-я кивнул- Будешь теперь сам ездить. Представляю, как сейчас у современных мам сердце забилось: " Семилетний ребенок! Один в большом городе! На трамвае!". Вот такое время было. Семилетний ребенок считался взрослым. Машин тогда было раз-два и обчелся!!Трамваи были дощатые с раздвижными дверями, двигались медленно,но, предупреждая пассажиров о своем приближении, издали задорно дзинькали. Можно было на ходу выпрыгивать и запрыгивать. Что мы и делали попозже, передвигаясь "зайчиками". А на сэкономленные 15-20 копеек ходили в кино и покупали мороженое.
Бабушка была в курсе всех моих дел, мне запрещалось купаться, но какого же ребенка удержишь на берегу, когда стоит жара и все резвятся в воде. Она заставляла стирать мои вещи, чтобы родители не ругали за водные процедуры.Также лечила меня при простуде или отите. Готовила мне горячие грелки, чтобы рассасывались шишки от бесконечных уколов.
Шло время. Я, заботами врачей , бабушки, рос и становился крепче. Как и все мои сверстники, записывался во все спортивные кружки , пока не остановился на баскетболе. Меня захватили тренировки, соревнования; я стал отдаляться от моей бабушки. А она дряхлела, стала забывать свой адрес, забывала в магазине покупки и деньги. Благо, добрые люди приводили ее домой. К этому времени семейство наше разрослось: из станицы Или перевезли мою больную бабушку. У нас была кухня и комната. Две бабушки ютились на кухне. А мы с сестрой и родителями в комнате. Надо было что-то решать.На семейном совете было решено поместить бабушку в Дом престарелых.
Мы с мамой съездили туда, посмотрели , как там живут. Находился Дом престарелых в предгорьях Алма-Аты, за забором раскинулись знаменитые яблоневые сады. Территория благоустроенная, кругом скамеечки, клумбы с розами. Нам понравилось. Бабушка прожила там больше года. Всегда радовалась нашим посещениям. Не жаловалась. Интересовалась моими успехами. Ближе к весне я долго не мог выбраться к ней, мама ездила одна. Как-то мама сказала, что бабушка сильно сдала, и мне в самую ближайшую субботу надо ее навестить.
. В ближайшую субботу я отпросился с тренировок и поехал к бабушке. Она уже лежала, не могла разговаривать. Соседки по комнате сказали, что она последние дни сидела у окна и ждала меня.
У меня сжалось сердце от жалости к моей бабушке. Она слилась с постелью, так похудела. Я взял ее почти прозрачную невесомую руку, позвал ее. Она открыла глаза, они были тусклые и безжизненные. Я опять позвал ее- взгляд у нее стал осмысленнее, посветлел. Из уголка глаза выкатилась большая прозрачная слезинка. Она меня узнала! Я молча постоял немного, пока ее соседка не сказала:
- Иди, сынок, иди. Ей отдохнуть надо. Потом еще придешь.
Через два дня пришел посыльный, сообщил о смерти бабушки и дне похорон.
Прошло полвека. И я все чаще вспоминаю всех людей, которые меня окружали. Среди них , конечно, своих родителей, которые дали кров и семью неизвестной, по сути, старушке. Сейчас уже нет такого доверия среди людей. Жаль! Вместе с доверием мы утратили что-то важное, наверное, человечность! И часто вспоминаю бабушку Судачиху. Верю, что человек жив до тех пор, пока он живет в памяти людской. Значит, она еще жива, я ее помню.