Что-то странное происходит со мной: сердце бьется со страшной силой, голова кружится, хочется лечь на диван или упасть в обморок. Наверно, аритмия. В эти моменты я смотрю на мир словно через толстое стекло, чувствую как истончается ткань моей жизни. Тревожные ощущения. Что за дела, разве я не буду жить вечно? Попыталась обсудить эти странные провалы в моем относительно благополучном здоровье с участковым кардиологом. Она порекомендовала мне вызвать во время очередного приступа скорую помощь: "Не стесняйтесь! Они приедут и сделают кардиограмму, там посмотрим." Легко сказать: "Вызовите скорую", сделать это не получается: то у меня гостит мама, нельзя ее пугать, то я на рабочей встрече, пытаюсь внятно обсуждать проблемы дизайна , не слушая безумного стука своего сердца. Заказчиков тоже нельзя беспокоить.
Не знала, что у меня есть сердце. Некоторые считали, что у меня холодный камушек в груди. Были такие упреки, регулярно их выслушивала. А тут такой сюрприз. Решено, в понедельник иду в платную поликлинику, если доживу. На всякий случай - не поминай лихом, милый Дзен, с тобой было весело.
Вот еще одно дорогое моему проблемному сердцу воспоминание из тех, что храню в отдельных лакированных ящичках ввиду их особой ценности.
Конец восьмидесятых, картина мира стремительно разваливается на части. В магазинах нет еды, водки, вина, сигарет, мыла, шампуня, обуви и одежды. Почти ни у кого нет денег. Но у меня все прекрасно, я молода и вроде бы влюблена. Мой любимый старше меня, как мне всегда и мечталось. Он художник и мы летим в Питер к его друзьям-авангардистам. Вау, жизнь удалась.
Идем к его другу, в огромную классически-потрепанную питерскую квартиру. Хозяин - красивый мужчина, отказавшийся пару лет назад от абстрактной живописи и занявшийся иконописью: по всем правилам и канонам, его академическое образование позволяет ему работать в любых жанрах. Он показывает мне как выглядит сусальное золото: это книжечка с тонкими золотыми листочками, переложенными бумагой. Потом мы сидим на кухне с его красавицей женой и двумя красивыми сыновьями-подростками. Пьем что-то несусветное, скорее всего спирт "Ройаль". Телефон звонит несколько раз, никто не подходит. Если зазвонят в дверь - хозяева не откроют. Все потому, что третий, старший сын, который живет с девушкой на конспиративной квартире, не хочет идти в армию. А родители избегают общения с военкоматом. Мы едим жареную картошку и пытаемся понять, что же будет с родиной и с нами: все тревожно в стране, хаос наступает.
И тут Михаил, наш хозяин, обощает: "Все не важно: перестройка, демократы, коммунисты, политика, экономика, - счастье зависит не от этого. Все дело в ближайших людях. Если тебя любят - ты счастлив. Политика не при чем."
"О, да!" - согласились мы все. Хорошо помню, как я наслаждалась каждой минутой этого вечера и любовалась своим отражением в черном кухонном окне. Телефон зазвонил, никто не снял трубку.
