Убеждённый жизнелюб, страстная болельщица за сборную России, девяностолетняя Роза Петровна Каплан (в девичестве — Сигал) привычно улыбается на нашей совместной фотографии...
Сегодня, восьмого марта, мне бы хотелось рассказать об удивительной женщине, которая пережила три года в оккупации, бежала из гетто в городе Бар Винницкой области.
Три года ежедневно-мучительного ожидания смерти. Каждый день — голод, неизвестность, звериный садизм оккупантов. Лучшей подруге, тринадцатилетней девочке, немец с животным наслаждением давит руку дверью о косяк — за то, что по его мнению, она плохо мыла туалет в комендатуре. В другой день Розу уже саму ставят к стенке — потому что шла по улице без Звезды Давида, да ещё и посмела идти по тротуару (евреям в гетто было запрещено даже это). Краснощёкий круглолицый палач приказывает Розе повернуться лицом к стене, но девочка четырнадцати лет молча смотрит ему в глаза. Чудо — офицер убирает пистолет в кобуру, не решившись выстрелить ей в лицо. После этого случая Роза Петровна уже никогда в жизни не плакала. И ничего не боялась.
И вот Роза с родителями бежит из гетто. Скитания, игра в прятки со смертью. Отличница, которую до войны всегда хвалили за поведение, не понимает — в чём же она так виновата? Семье пришлось разделиться. Вскоре враги наши убили красавицу мать. Потеряна связь с отцом — лишь после освобождения родного городка выяснится, что его успели укрыть соседи. А Роза Петровна убегает из Бара в румынскую зону оккупации, переплыв реку, оказывается в деревне Мытки, где её прячет у себя бывшая подруга матери.
А на фронте в это время сражается старший брат Михаил (Моисей) Сигал, доброволец 1941 года, — голливудская внешность! Вот же совпадение — он вместе с наступающей армией как раз будет освобождать Винницкую область, встретится с любимой сестрой и отцом... и завопит от отчаяния, узнав о гибели матери. Поклявшийся мстить и убивать, он сам погибнет на фронте на исходе войны, оставив после себя десятки трогательных писем и небольшой дневник.
Роза Петровна рассказывает это и многое другое, порой дрожащим голосом, но слёз нет — ведь их не осталось после пережитого... Отсканированы письма и дневник, мы поели картошки — и Роза Петровна улыбается для совместной фотографии. Неумело, словно разучившись, улыбаюсь и я.