‒ Впрочем, - продолжила она, невероятно глубоко вздохнув, будто непростое решение подгоняло её, ‒ я тоже слишком полагалась на Т’зан-саанд.
‒ Кто это? ‒ у Дзели затеплилась надежда, что в мире есть ещё могущественные боги, способные защитить город.
‒ Ты бы никогда не понял, что это, даже проведя рядом с ним всю жизнь. Три поколения жрецов обучались мною, чтобы обучать последующие, а я сама знала так мало…
Крина окончательно перешла на шёпот, и Дзели весь обратился в слух.
‒ У вас есть луки, у тебя есть твой кинжал, у ремесленников есть иглы и лощила. Есть новобранцы и подмастерья. Их учат, они учатся… Если бы твой кинжал тоже мог учиться, сам выслеживал зверя, стоял на страже, он бы оставался кинжалом, не так ли?
Дзели трудно было понять, но и здесь он изобразил согласие.
‒ Постарайся, воин. Если бы орудия могли больше: возделывать землю, лечить, строить… Производить потомство. Не своё. Живое.
‒ Ладно, ‒ вдруг прервала себя она. ‒ У тебя будет время поразмыслить над всем этим позже. А сейчас просто запомни: есть камень необычного вида. Он может многое в опытных руках, поэтому нужен многим. Тем, кто думает, что способен с ним справиться.
‒ То есть жрецам? ‒ Дзели распознал мелькнувшее в её голосе презрение.
‒ То есть он у них в руках.
‒ Ты хочешь, чтобы я ограбил Большой Храм?! ‒ вытаращил глаза воин-охотник.
‒ Потише, смельчак, потише, ‒ пророкотала Древнейшая. ‒ Это, пожалуй, никому не под силу. Да и ни к чему. Дело в том, что жрецам известно не всё. Да, я заперта в стенах Сотворённого города ещё с тех времён, когда и города не было. Однако кое-что знаю только я.
Она вновь помолчала, а потом наклонилась и тихо произнесла прямо в ухо Дзели:
‒ Есть и второй.
‒ Что?!
‒ Второй камень. Сила и знания. За время, проведённое наедине с собой, я пришла к выводу, что Т’зан-саанд, с помощью которого создан Сотворённый город и его правители, всё зримое и крепкое ‒ лишь младший брат Заан-санда. Ушедшего в пустыню.
«Час от часу не легче!», - подумалось Дзели. Ему было сильно не по себе, и пот струился по спине, несмотря на ночной холод у давно остывшего очага.
‒ Найди его,- продолжала Крина, - найди то, что освободит меня, и спасёт единственный город, который стоит того.
Вот теперь настал черёд речам воина. Он очень медленно и невыразительно начал, памятуя, как легко разозлить Древнейшую:
‒ Что ж, ты желаешь, чтобы я отлучился со службы, пешим изрыскал пустыню Тзак-хир, не прощающую ошибок, отыскал там следы Древнейших, слегка занесённые песком за сотни лет, затем вежливо выпросил у них или их потомков то, что и назвать-то невозможно, сумел выбраться обратно и принёс тебе? Тогда тебе лучше убить меня прямо сейчас, потому что кроме своей жизни мне нечего отдать тебе ‒ и вряд ли будет потом. Но, по крайней мере, оставшись здесь, я приму смерть с Сотворённым городом и не сбегу в пустыню на радость зверью.
(Продолжение следует здесь: Начало конца? )
Начало здесь: Мидеррейа
