Художник
Закончился очередной финал в очередном городе. Я тихонько стою в углу, тщетно пытаясь отдышаться, и тут, как это обычно бывает, ко мне подходит мама одной из проигравших участниц, интеллигентная женщина в голубом.
— Михаил, а вы запомнили <Имя, Фамилия>? Она не попала в финал в этом году, но в прошлом была и даже заняла третье место.
— Да, конечно, — я и вправду помню эту девочку.
— Скажите, а что ей нужно сделать, чтобы выиграть в следующем году? — Мама девочки продолжает засыпать меня вопросами. — А она вам понравилась?
* * *
А кто вообще сказал, что я должен быть объективным и беспристрастным? Я иногда сам сижу в жюри и там даже не слушаю имен участников и смотрю в стол, вот тогда я объективный и беспристрастный. А когда я — ведущий, мне никто не запретит болеть за ту или иную девчонку или пацана. Нет и не будет здесь ложной объективности. Некоторые из участников по разным причинам мне действительно нравятся. Я болею за них, но беда в том, что те, кому я предрекаю победу, обычно проигрывают. Так было в «Странице 15», когда я ставил на Андрея Космынина, так было в «Странице 16», когда я был на 100% уверен в Насте Мартовой, так было в «Странице 17» и в «Странице 18», когда я говорил, что Влад Носивской и Настя Шишинова — готовые чемпионы. Ни один прогноз не сбылся. Но я продолжаю болеть.
Мне нравится Настя Ваганова, с превеликим трудом победившая в Архангельске. Настя повторила давно уже ставший внутренней легендой путь от Мошинского до Архангельска — с четырьмя пересадками! А там, как и за три года до этого у Матвея Трохова — две победы подряд. Я буду болеть за Настю уже поэтому. Хотя в Санкт-Петербурге будет трудно.
Я буду болеть за Лёху Предеина — парня с Уралмаша, это в Екатеринбурге, кто не в курсе. Он каким-то чудом прошел в городской финал, и там было не легче. Он ошибался, впадал в ступор, обнаружив в стихотворении Асадова слово «хиреть», а потом танцевал от радости перед зеркалом, и сопровождавшая его заведующая школьной библиотекой шепнула мне: «Михаил, я же сейчас разрыдаюсь!»
Девочка из Воронежа сидела где-то с краю, скромная и почти незаметная. Но вышла к микрофону, взяла книжку и словно взорвалась. «Сияние исходит» — это про Лену Краснову. Я буду болеть за Лену в финале Центра, но в Тулу приедут еще 14 человек, и победить там будет ух как трудно.
И все-таки как победить в «Странице»? Как победить в этом виде спорта, где все оценки субъективны? Что такого нужно совершить, чтобы судьи сказали — вот безоговорочный чемпион?
Перед новосибирским финалом у меня был совершенно конкретный претендент на победу. Но победа ушла к другому участнику финала. Вернее, к участнице — Дарье Ломаковской. Что же такого сделала Даша в финальном раунде, когда две ее соперницы прочитали свои стихотворения идеально?
Даша читала стихотворение Ахматовой. До конца оставалось шесть строчек. И вот тут — совершенно дурацкая, предательская ошибка.
Войду ли я под свод преображЕнный…
То, что происходит дальше — это как знаменитый пас Ивана Едешко через всю площадку в 1972-м. Помните фильм «Движение вверх»? Только у Даши не было тех трех секунд.
Я не знаю, что творилось у нее в голове в следующее мгновение. Это, наверное, тема для исследования психологов и философов. Нормальный человек, как мне кажется, так сделать не сможет.
Твоей рукою в небо превращЕнный,
Чтоб остудился мой постылый жар?..
— читает Даша, и жюри, и зал, и я — мы все проваливаемся в восторг.
Тут Татьяна Рудишина, главный библиотекарь московской «Гайдаровки», написала про «Страницу» очень важное: «продуманная технология». Да, за всей этой внешней удалью, за всеми этими мятыми майками и бейсболками, нарочитой руганью с жюри, забытыми часами и табличками, неоднозначными текстами, фамильярностью и свободой на самом деле скрыты серьезная работа и большая задача.
Нарочная ошибка Ломаковской это не только «выкрутилась». Это — поняла стихотворение, почувствовала его дух и ритм.
И это еще не конец истории. Книжка Ахматовой ушла победительнице, а что за стихотворение было в финале, никто, естественно, не помнит. Видео тоже никто не снимал, увы.
Я нашел Дашу «ВКонтакте» и написал ей — может, помнит стихотворение или, может, закладка осталась в книжке. «Стихотворение называлось «Художник», — ответила Даша спустя каких-то несколько секунд, словно все эти три недели ждала этого вопроса. И вот это еще один мощный штрих во всей этой истории.
Я думаю, вы понимаете, о чем я.
* * *
— И все-таки, Михаил, — продолжает интеллигентная женщина в голубом. — Вот вы же многих детей слышали, есть ли у моей шанс победить в следующем году? Есть ли у нее будущее?
— Будущее будет, — отвечаю я, переворачиваю бейсболку козырьком назад и начинаю паковать микрофон.