Эта бабушка с пионами тёплым летним вечером совершенно случайно оказалась на моём пути.
На ночь глядя, я вдруг вспомнил, что дома нет назавтра хлеба. И, уже направляясь обратно, на ступеньках дорогого ночного маркета встретил её с пожухлым, но ароматным букетом.
- Возьмите. Последний остался. Недорого отдам…
Неброские цветы были явно из своего сада. Таких и на нашей даче полно.
Взять? Зачем?! Мы с женой договорились не возить домой свежие пионы. Уже на следующий день лепестки с их пышных бутонов приходится собирать по всей комнате. На грядке они и смотрятся лучше, и живут дольше.
- Свои?
- А как же, - живо отозвалась старушка. – Я тут в частном секторе… Не снесли ещё. Вот пионы у меня, георгины. Розы тоже, гладиолусы. А к осени астры будут.
Стоя на крыльце магазина на ступеньку ниже меня, она смотрела вверх виновато. Во всей её маленькой сгорбленной фигурке чувствовалось смущение. Дескать, я-то понимаю, что вам товар мой не нужен. Что цветы эти и до утра не дотерпят. Только куда ж мне их нести обратно, если целый двор цветёт и пахнет?
Не знаю почему, вспомнилось, как восемь лет назад мама праздновала 8 Марта в больничной палате.
Этот праздник мы в семье всегда отмечали дружно, весело. Старались заранее подготовить подарки женской половине и подкопить деликатесы к праздничному столу. Привычка тянулась, наверное, ещё с советских времён всеобщего дефицита. Чтобы вне зависимости от торговых или финансовых возможностей, каждый мог попробовать то, что хотелось именно ему.
И ведь в тот раз была у нас возможность купить или испечь для мамы что-то вкусное. То, что ей бы на самом деле хотелось. Но только врач категорически запретил ей всё. ВСЁ! Кроме каши и чая с молоком. Да и то немного.
Она и сама не хотела обременять нас. Дескать, ладно, и так попраздную.
Что подарить ей, чем поддержать?
Сама собой пришла идея. Из охапки мимоз и нарезанных пустых полиэтиленовых бутылок получились весёлые букетики на каждой тумбочке у всех обитательниц палаты. А у мамы стоял большой букет её любимых нарциссов.
Как тогда радовались её соседки! Как она сама была счастлива встретить женский праздник в такой красоте!
А ведь это было её последнее 8 марта. Через год я уже возил наши дачные розы и тюльпаны с Росстошинского садового массива на кладбище «Степное». Благо, между ними есть много коротких полевых дорог без выезда на объездную.
- Давайте сюда, - я махнул рукой старушке.
И, неловко прижимая букет к груди, потопал к дому, решив на вопрос «зачем?» ответить, что поставлю его в детскую. Там, где бабушкин портрет.