Почему мы не слышим слова, которые могут нам помочь?

Есть такая молитва: «Господи Иисусе Христе, Богородицею помилуй нас», Серафим Саровский советовал повторять эту краткую молитву. Какие важные и теплые слова для меня сегодня в этот час. А лет 20 назад я даже не знал, что есть такое чудо, если бы услышал или прочитал, то никакого отклика в моей душе бы не нашло: просто обращение, ну и что? Это в лучшем случае. В православии это называется окамененным нечувствием, сердце каменное, не чувствует камень, вот и все. Мы можем слушать и не слышать.
Мы слышим друг друга, когда сердца наши, наши мысли настроены определенным образом, в унисон... Нужно понимать, что как бы искренно мы не говорили, даже очень правильные и нужные для кого-то слова, нас просто могут не услышать, не понимать или стараться отложить решение вопроса до лучших времен. Так в свое время было и со мной, когда мама обращалась ко мне: «Что ты с собой делаешь, остановись!» Нельзя сказать, что я совсем не понимал, о чем шла речь (разговор шел о моем образе жизни), просто старался сменить тему, не думать (окамененное нечувствие). На душе и так кошки скребли, лучше в очередной раз пообещать, что скоро все будет по-другому. В моем случае, скорее всего, была безответственность, все то же непонимание последствий (отсутствие причинно-следственной связи).

Я каждый день на врачебном обходе или консультациях говорю какие-то «правильные» слова, а часть моих пациентов (тех, кто пришел получить помощь) меня не слышат или не понимают. Я сразу хочу сказать, что, возможно, мой стиль изложения (т. е. сама подача материала) в данном конкретном случае не был доступен для моего собеседника. Но иногда получается так, как будто мы с вами, уважаемые пациенты, живем по совершенно разным правилам. Например, сегодня попросил пригласить для осмотра пациентку, которая перенесла не одну операцию, долгое время жила с наружными дренажами для оттока мочи. Сама пациентка и ее родственники приложили столько усилий, чтобы попасть в нашу больницу (хотели избавиться от дренажей, и теперь трубок нет), а я вдруг узнаю, что она пошла покурить! Первое чувство – растерянность, которая сменилась непониманием. Мало того, что утром просил ее дополнительно пройти обследование у фтизиоуролога (тубдиспансер), так сама она сегодня говорила, что хочет, чтобы помогли избавиться от камней в другой почке. Сколько раз она слышала мои призывы к соседям по палате и к ней (госпитализация не первая) о необходимости позитивных изменений в образе жизни при хронической болезни, а сколько всего перенесла, перетерпела... И вот она пошла покурить, оказывается, она курит... На сегодняшний день в моем «мире» врача мысль о том, что люди в таких тяжелых состояниях курят, просто отсутствует. У меня нет к ней никаких претензий, нет осуждения. Я же тоже курил, будучи прикованным к постели, просто не понимаю, как мне дальше действовать в этом случае, знаю, что эффекта от проводимого лечения в перспективе не будет, возможны только временные положительные результаты. Получается, мы разговариваем на разных языках. Причем эта пациентка, как выяснилось, никакой связи между курением и своей болезнью не видит (то же самое окамененное нечувствие). Это не исключение, иначе не стал бы затрагивать эту тему, она перекликается с предыдущей заметкой. Как быть дальше? Знаю, сами врачи без желания больной ничего не сделают, не справятся – это закон. Будем надеяться не ее помощь...