Свою комнату волжанин Сергей Макаров превратил в музей. Все стены в ней увешаны часами. Более того – они ровными рядами располагаются на полках трёх шкафов-стеллажей, а ещё находятся в нескольких коробках, стоящих в углу и на балконе.
Счёт экспонатам идёт уже на сотни, а в нынешнем году Сергей Анатольевич будет отмечать 30-летний юбилей своего часового увлечения.
Вышел «Мозер» из подвала
Хобби появилось случайно. В 1989 году Сергей Макаров помогал одной женщине, живущей в Средней Ахтубе, по дому и, когда спустился в подвал, увидел лежавшие на полке настенные часы фирмы «Мозер». Они так приглянулись волжанину, что хозяйка решила ему их подарить.
Прибор, конечно, был в плачевном состоянии. Прежний владелец решил обклеить его бумагой, из-за чего пострадали корпус и циферблат. Пришлось отпаривать всё лишнее, и мелованный диск с цифрами практически начисто стёрся. Но Сергей Анатольевич нашёл выход – озадачил друга-чертёжника, и тот нарисовал ему новый.
У этого «Мозера» с механизмом было всё в порядке, чего не скажешь о других часах, которые стали попадать в руки волжанина. Впрочем, эти проблемы он научился быстро решать. Видимо, сказалась профессия: Сергей Макаров трудился станочником на одном из местных заводов и лишь три месяца назад ушёл на заслуженный отдых.
– Я собираю только механические часы, а поскольку устроены они практически одинаково, то уже знаю, что в них нужно чинить и как. Конечно, пришлось изучать литературу, но при большом желании всё возможно, – убеждён мастер. – У маленьких часов поначалу переломал много механизмов – потом восстанавливал; а с большими было проще. Кроме того, приходится находить цепи и гири, которые не всегда бывают у тех экземпляров, которые ко мне попадают.
Но исключение в пользу электронного прибора волжанин однажды всё-таки сделал. Он висел в холле заводоуправления и отсчитывал время рабочих буден.
Эти часы представляют собой уже советскую эпоху. К ней относится и многочисленная армия механических будильников, вышедших с конвейеров Московского, Орловского и других часовых заводов страны.
Наши бабушки помнят, что их нужно было заводить каждые сутки. Забудешь – всё, время остановится. Зато будили некоторые из них, не сразу пронзительно вереща, а за полминуты до этого начинали негромко постукивать, дабы плавно вывести своего владельца из сладких снов.
Среди этой многочисленной группы небольших по размеру часов особенно выделяется один экземпляр прямоугольного вида. Он старше «соседей» почти на целый век. Это каретные часы, название которых собственно и указывает на их предназначение.
Буре и «Лильпоп»
Самые большие в коллекции – антикварные голландские часы, высота которых составляет 1,3 метра. Уникальным в них является также наличие календаря. На циферблате имеется специальная стрелка, которая за один день сдвигается лишь на одно деление из 31-го.
Есть в коллекции Сергея Макарова и настенные часы Павла Буре, на циферблате которых написано четыре буквы, обозначающие «Российское Управление железных дорог». Жаль только, что уже невозможно узнать, на каком вокзале они висели.
Знаменитая марка «Павел Буре» представлена в коллекции и карманными часами. На внутренней стороне крышки, защищающей механизм, даже написано «Поставщик двора Его императорского величества».
Похожих «карманников» у Макарова около пяти десятков, а в общей сложности, собрание волжанина насчитывает более 200 экземпляров. Ещё столько же лежит в коробках, потому что для собирателя эти часы не представляют никакой ценности. Держит он их только для продажи.
Денег на свое увлечение Сергей Анатольевич тратит не много. Говорит, в основном, часы дарят друзья, а те, что он покупает, как правило, находятся в нерабочем состоянии, поэтому стоят достаточно дешево. Вот если бы он жил в начале 20 века, то такое хобби было бы ему, точно, не по карману. В газетах того времени, которые также имеются у коллекционера, говорится, что стоили карманные часы бешеных денег – от 5 до 6 рублей, тогда как корову можно было купить всего за три рубля.
О чём мечтает коллекционер? О том, чтобы к его настенным часам – польским «Лильпопам», германским «Юнгансам» и «Шварцвальским шотенам», прибавился ещё один иностранец – француз «Ля рой э пари».