Уважаемые читатели, продолжаю публикацию повести "Конь, гитара и пальто". В публикация сохранена специфическая орфография авторов.
Авторы: Самуил Ботник и Аполинарий Дедушкин
Иллюстрации: Самуил Ботник
Часть четвертая.
Глава 4. Музыка нас связала
Однажды Столб решил определиться с пристрастиями, дабы не распыляться понапрасну и не метать неликвидный бисер. Были определены приоритеты в виде старого вина и молодых женщин, но почему-то вместо этого весь день пришлось отмывать диван и кафель в ванной. Столб решил, что он делает что-то не так.
Рукопись Деда
– Сейчас прямо, а потом направо свернуть надо, кажется, – неуверенно командовал Хомяк Столбу.
– Улица-то как называется? – допытывался Столб.
– Не знаю. Проспект обозначил, а закоулков всяких слишком много было, я не стал все названия записывать. Думал, раз вы питерский, то и так город знаете.
Мерседес Столба уже час плутал по обветшалым районам Питера. Столб, хоть и был местным жителем, но сам затруднился бы сказать, где они сейчас, не будь у него навигатора. Проблема была в том, что Хомяк в силу секретности предприятия требовал строго придерживаться собственной карты на мятом листе офисной бумаги сорта «Снегурочка». Карта эта была срисована откуда-то в весьма условных пропорциях и не имела больше половины необходимых названий улиц. После очередного предложения отложить своё оригами и приобщиться к высоким технологиям и миру дорогих вещей Хомяк запротестовал:
– Это винтажная карта, так сейчас модно!
Более попыток приблизить Хомяка к 21-му веку, Столб не предпринимал и только жаловался изредка на качество дорожного полотна:
– Чёрт знает, куда заехали. Тут, похоже, асфальт не меняли ни разу. Если это вообще асфальт, а не застывший навоз петровских кобыл. Только новую подвеску поставил! Говорил же, что надо было в центре где-нибудь купить «Урал Джаз Басс». При вашей игре одним пальцем по двум струнам никто разницы и не заметит.
– Ничего вы не понимаете, чёрный «Фендер Стратокастер» – это как у Дэвида Гилмора! Инструмент сам играет! – отмахнулся Хомяк.
– Ну, тогда понятно, на кой оно вам. Вы-то играть не умеете, так хоть инструмент будет, – съязвил Столб.
– А вы только хвастаться умеете! Подвеску он новую купил, видите
ли!
Следующие 10 минут ехали молча. Вдруг Хомяк закричал, указывая
на тёмную брешь в старой питерской застройке:
– Сворачивайте, вон туда сворачивайте!
– Уверены вы? – притормозив, уточнил Столб.
Хомяк ещё раз изучил свой помятый листок, в центр которого
впивалась жирная стрелка, усиленная словом «Здесь».
– Да, сюда надо. Вон и вывеска, кажется, – заверил Хомяк.
То, что Хомяк в сумерках принял за вывеску, при свете фар оказалось выбоиной от отвалившейся штукатурки. Впрочем, вывеска тоже нашлась. Она висела чуть поодаль, но своим художественным весом тянула как раз на кусок недостающей штукатурки. Подслеповатый неон гласил: «Музыкальные инструменты».
– Оно, – отрезал Хомяк и, сунув карту в карман, открыл дверь машины. - Пойдёмте, вы, кажется, спец по муз технике.
Но Столб сидел в авто, брезгливо оглядывая тёмные углы подворотни.
– Ну чего, дверь вам открывать что ли? – спросил Хомяк. – Господа все в Лондоне!
– Я не собираюсь оставлять тут машину без присмотра, – ответил Столб из салона. – Может ещё на капоте разложить ценные вещи и двери не закрывать?
– Трус! – констатировал Хомяк и направился к двери магазина.
В небольшом помещении музыкального магазина было темновато, горела только одна потолочная лампа из трёх. Быть может это должно было придавать уют, но скорее всего просто всем было лень поменять лампочки. Стены покрывал пёстрый ковёр фанатских постеров, поверх которых вторым слоем густо висели орудия музыкального производства. В дальнем углу за кассой заседал немолодой продавец в джинсовой жилетке поверх чёрной футболки с каким-то инфернальным рисунком. Работник торговли был плохо пострижен и ещё хуже выбрит или не брит вовсе, а на широком ремне, перекинутом через шею, у него висела гитара. Глазами, лишёнными искры жизни, мужчина смотрел на кассовый аппарат и без видимого аппетита жевал лапшу быстрого приготовления. От лапши заметно пахло перегаром.
Больше никого в храме музыки не было, но Хомяк, памятуя о полулегальном статусе предприятия, не направился напрямую к продавцу, а изобразил безразличие на лице и, заложив руки за спину, неторопливо пошёл вдоль полок с музыкантским скарбом, будто изучая ассортимент. Через несколько метров полки закончились, и Хомяк очутился напротив кассы с лапшеедом. Тот продолжал жевать, не обращая на покупателя никакого внимания. Тогда Хомяк, глядя в сторону, произнёс условленный пароль:
– Не найдётся ли у вас рояля из карельской сосны?
Отзыв должен был звучать: «Были, да разобрали. Есть барабанные палочки, некомплект». Однако вместо этого продавец перестал жевать, сфокусировал взгляд на Хомяке, медленно оглядев его снизу доверху, и прохрипел:
– Дилетант…
– Чегооо? – недоуменно спросил Хомяк, уже глядя прямо на неуместно хамеющего продавца.
Тот, будто не слыша вопроса, вдруг разразился тирадой, во время которой кусочки лапши полетели у него изо рта:
– Шляются тут целыми днями. Дебилы-родители, надевшие презерватив не той стороной, и теперь думающие, что музыкальный инструмент сделает из их бездарных отпрысков талантливых людей. Такие же бездарные пижоны, покупающие гитары чтобы фотографироваться с ними в обнимку, потому что всё их умение – две пьяные ноты перед бабами… Этот тоже припёрся, бренчальщик недоделанный!
Тут продавец закашлял, видимо, подавившись лапшой. Кашлял он так сильно, что лицо его сделалось красным, а сам он едва удерживался, чтобы не упасть со стула. Хомяк, открывший было рот для мощной речи про уважение к покупателю, понял, что в этом магазине его вряд ли сейчас кто-то будет слушать. Тем более что продавец потерял равновесие и, продолжая кашлять, повалился на пол, опрокинув на себя остатки лапши. Гитара, до этого висевшая у него на шее, слетела и, крутнувшись пару раз, упала перед Хомяком, издав недовольное «фа-си-ля». Это был тот самый агрегат, за которым Хомяк и явился. Замечательная речь про уважение к покупателю мгновенно вылетела у Хомяка из головы, а сам он, будто движимый чужою рукой, вцепился в гитарный гриф и кинулся к выходу, унося добычу в качестве моральной компенсации за «дилетанта» и «бренчальщика».
Тем временем Столб брезгливо оглядывал подворотню. Фары мерседеса выхватывали из темноты кусок грязно-жёлтой стены, на которой неизвестный автор вывел таинственную надпись «Менты Х». Недосказанность интриговала, как и причины, помешавшие закончить фразу. Быть может, настенного мараку удержала врождённая питерская интеллигентность? Или же автор изобличительной мысли был прерван самими персонажами настенного эпоса? Столб задумался было, но из музыкального магазина донеслись глухие крики. Слов было не разобрать, хотя в целом тональность беседы говорила о том, что Хомяка, возможно, надо спасать. Столб начал мысленно перебирать содержимое багажника на предмет наличия чего-то продолговатого, крепкого и тяжёлого. Совершенно некстати в памяти всплыл коньяк в длинной красивой бутылке, который Столбу подарили на последний день рождения. Потом Столб вспомнил одного знакомого, который пришёл в тот вечер без подарка, но ел так, будто отдарился за двоих. Мысли окончательно перемешались, как вдруг в машину ввалился Хомяк с гитарой и закричал:
– Чего вы сидите? Не видите, что купил уже? Поехали, поехали!
– Ну и чего, куда вас теперь? – спросил Столб, вырулив из подворотни на дорогу. – К вокзалу?
– Не, поезд только через восемь часов, – ответил Хомяк. – Давайте к вам, попьём чаю на дорожку.
Столб вспомнил красную футболку в повидле и вздохнул.
– Кстати, коллега, у вас нет чего-нибудь, чтобы завернуть гитарку? - уточнил Хомяк.
– Нормальные музыканты чехол для такого дела имеют, – съязвил Столб.
– А без чехла дешевле было – со скидкой взял, – таким же язвительным тоном заявил Хомяк.
– У меня в багажнике мешки для мусора есть, – подколол Столб. – Приедем домой – я вам дам один. Дорогу бы найти нормальную в этих развалинах.
– Навигатором пользоваться научитесь. 21-й век на дворе! – поучительно заметил Хомяк.
Продолжение следует...
Подписывайтесь и ставьте лайк, если понравилось.
Подписывайтесь и ставьте дизлайк, если не понравилось.