Найти в Дзене

Чадо или чудо?

Я – квалифицированный бизнес-аналитик, но в последнее время чаще всего произношу слово из трех букв. Нет, не то самое, а «агу». Я привыкла роскошно и со вкусом одеваться, но теперь все мои наряды украшают пятна различной формы, остро пахнущие кислым молоком. Я умею держать в голове сотни цифр, но сейчас мне порой требуется немалое умственное усилие, чтобы вспомнить свое имя. Догадались, что со мной случилось? Точно – я родила ребенка. – Дорогая, это все временно, он подрастет, и жизнь наладится, – утешает меня Максим, брезгливо чмокает меня в залитую слезами и измазанную чем-то липким щеку и поспешно уходит на работу. Я остаюсь один на один с маленьким требовательным тираном по имени Степашка, который съедает все мое время до минуты. Спит он только на руках или если его катать в коляске. Едва умиротворяющее движение прекращается, как тут же раздается громогласный басистый рев – куда там трубам иерихонским! И вот сегодня я медленно бреду по парку, грузно опираясь на коляску и подре

Я – квалифицированный бизнес-аналитик, но в последнее время чаще всего произношу слово из трех букв. Нет, не то самое, а «агу». Я привыкла роскошно и со вкусом одеваться, но теперь все мои наряды украшают пятна различной формы, остро пахнущие кислым молоком. Я умею держать в голове сотни цифр, но сейчас мне порой требуется немалое умственное усилие, чтобы вспомнить свое имя. Догадались, что со мной случилось? Точно – я родила ребенка.

– Дорогая, это все временно, он подрастет, и жизнь наладится, – утешает меня Максим, брезгливо чмокает меня в залитую слезами и измазанную чем-то липким щеку и поспешно уходит на работу.

Я остаюсь один на один с маленьким требовательным тираном по имени Степашка, который съедает все мое время до минуты. Спит он только на руках или если его катать в коляске. Едва умиротворяющее движение прекращается, как тут же раздается громогласный басистый рев – куда там трубам иерихонским!

И вот сегодня я медленно бреду по парку, грузно опираясь на коляску и подремывая на ходу. Вдруг совсем рядом раздается удивленно-вопросительное:

– Ольга?

Я разлепляю веки и вижу...

В общем, лучше бы это был сон! Передо мной разодетая в пух и прах маячит Ленка, моя коллега и главная соперница. Я вам об этой язве как-то уже рассказывала. Как быть? Сделать вид, что это не я? В отекшем, заспанном, кое-как одетом существе трудно узнать первую красавицу нашей немаленькой фирмы. Но Ленка, похоже, уже узнала. И каким злым ветром ее в такую рань в парк занесло?

– А я с утра пораньше решила укладочку сделать, иду от парикмахера, настроение чудесное, время еще есть, решила прогуляться через парк, – щебечет ехидна, отвечая на мой невысказанный вопрос.

Так и есть! Ленкины волосы уложены в идеальную стильную прическу. А у меня на голове – несколько дней немытые спутанные патлы, кое-как приглаженные расческой. Можно ли вообразить большее унижение? Оказывается – можно!

– Сегодня такой важный день, приезжают американские партнеры... – продолжает умильно тарахтеть моя коллега.

– А ты-то тут причем? – хмурюсь я, силясь хоть что-то понять своим затуманенным от постоянного недосыпа мозгом. Встречать зарубежных гостей всегда было моей обязанностью, Ленка к этому никакого отношения не имела.

– Как? Ты не знаешь? – притворно удивляется она. – Меня же назначили на твое место. Конечно, только пока ты в декрете... – Ленка сладко улыбается и, кивая на коляску, добавляет: – У тебя же теперь другие приоритеты.

Как по заказу раздается громкий рев! Совсем обалдев от нежданной встречи и «приятных» новостей, я перестала катать коляску, и вот, пожалуйста!

Ленка, брезгливо покосившись на Степку, заходящегося в самозабвенном плаче, и еще раз окинув меня с ног до головы довольным взглядом, торопливо прощается. Я же начинаю изо всех сил трясти коляску, стараясь угомонить раздосадованного моей оплошностью сына...

Прихожу домой, смотрю на себя в зеркало в прихожей и начинаю... смеяться. Затем смех сменяется бурными рыданиями. Наверное, это истерика. Описавшися (а может, и хуже) Степка охотно вторит мне из коляски. Нет, это конец! Про карьеру можно забыть, про женскую красоту – тем более. Домохозяйка из меня тоже не получается: всюду разбросаны детские одежки и погремушки, на кухонном столе – липкие лужи, из помойного ведра нещадно воняет обкаканными памперсами...

Беру на руки орущего сына, вдыхаю исходящий от него сладкий младенческий запах и вдруг мгновенно успокаиваюсь... Не надо быть бизнес-аналитиком, чтобы понимать, что в моих руках – настоящее чудо! Просто оно иногда бывает слишком громким, писается и плохо пахнет, но от этого не становится менее чудесным! Таким, как Ленка, этого не понять!

А вечером раздается телефонный звонок. Голос Игоря Валентиновича, моего шефа, волшебной музыкой льется в уши:

– Ольга Яновна, когда вы уже выйдете на работу? Я без вас здесь как без рук!

– А Елена Петровна? – жадно интересуюсь я.

– Она, похоже, озабочена исключительно своей внешностью, – деликатно отвечает шеф, явно удерживаясь от более резкой характеристики моей заклятой коллеги.

P. S. Мужа я встретила с работы сияющей улыбкой. Максим, привыкший заставать меня в слезах, с опаской поинтересовался:

– Что сегодня произошло?

Ну и как ему объяснить? Чудо невозможно выразить словами...

-2

Хотите прочитать о других моих безумствах?

О феерической брачной ночи с Максимом

Как не убить свою свекровь

О том, как я решила изменить мужу

Как Лариска чуть не осталась без жениха