Я пять лет являюсь постоянным зрителем Мастерской театральных миниатюр УГАТУ, и мне казалось, что я настолько хорошо изучил стиль и манеру постановок этого театра, что меня невозможно будет удивить. Но чтение инфернальной поэзии удивило настолько, что повергло в шок.
С момента выхода «Моццикони» не было крупных премьер. «Интернет-лапша» содержит внутри много эпизодов, отработанных ранее («Зелёный зверь», «Смерть в чате», «Платье»). Такая же ситуация с проектом «Марс и Венера» — длительная реклама, обещание нового и сногсшибательного разбудили аппетиты, которые действо полностью не удовлетворило. А пушкинский «Фауст» — слишком короток и настолько медленно наращивает от показа к показу потенциал, двигаясь от арт-читки до актёрского драйва, что сюрпризом для постоянных зрителей так и не стал. Эксперимент со «Снегурочкой» в «серию не пошёл», так и оставшись в двух опытных экземплярах.
То, что я увидел после трёхнедельного перерыва — настоящий режиссерский «блицкриг»! Так ошеломить внезапностью, захватить на контрасте вступления и основной части, и полностью перемолоть сочетанием качественной поэзии и сценического действа!
Впечатлений от спектакля два. Первое — «верхнее до» взято так вдохновенно, что ощущаешь — такое не повторится. Так играют «в последний раз», как приговорённые к смерти, или уволенные с работы. Второе впечатление — магия сценического исполнения стихов. Вместо ожидаемого монотонного завывания — экспрессия молодости, срывающей с себя покровы и коросту с души зрителя.
Спокойному погружению в наслаждение мешали ощущение неповторимости происходящего на сцене и желание зафиксировать хотя бы контуры, чтобы было о чём размышлять, когда задвинется занавес. Руки метались между фотоаппаратом и ручкой для фиксации чуда. Я так и не решился фотографировать, так как подумал что происходящее возмож-
Евгений ВАЙН
но именно в силу принципа элитарности и доверия.
В зале 263 места, наполнение — около 40 человек. Похоже, пришли те, кого лично пригласили, и те, кто просматривают страницу МТМ в контакте несколько раз в день. Информация о спектакле появилась только утром того же дня. Я сидел в третьем ряду один.
Глаза метались между читающим и танцующими артистами. Сознание металось между смыслом стихов и игрой актёров. Конкурировали слух и зрение.
Было и чувство обиды на эксклюзивность и уникальность. Эх, если бы предупредили о таком выступлении заранее, то скольких бы я пригласил разделить со мной это наслаждение! Теперь одни знакомые не поверят, что такое могло быть, а другие обидятся, что не позвал.
Происходящее на сцене и избранность зрителей создавали ощущение античной вакханалии, мистерии, религиозного экстаза.