Июнь 2016
Когда я приезжаю домой, обязательно находятся люди, которые спрашивают: «ну что, как там китайцы?», очевидно представляя, что я уже ассимилировалась, ем палочками, проектирую китайские здания и вокруг меня одни китайцы, с которыми я дружу.
Так вот, реальная картина выглядит совершенно не так.
С первого дня круг общения иностранца формируется такими же экспатами: коллегами, соседями, друзьями коллег и соседей, знакомыми с вечеринок. Среди этих людей нет китайцев. Южная и центральная Европа (особенно Испания и Германия), обе Америки, Австралия, небольшое количество азиатских экспатов (Япония, Малайзия, Корея). Хотя нет, конечно бывают, но это китайцы, выросшие или учившиеся за рубежом, некоторые из них даже не знают китайского языка, и назвать их в полном смысле китайцами очень трудно. Настоящие же, «местные» китайцы не находят с нами никаких точек соприкосновения. Так же как мы не находим с ними. В больших городах, типа Пекина и Шанхая, быстро образуется что-то типа огромных «иностранных резерваций», которые не перемешиваются с внешним миром в социальном плане. Чуть больше коммуницируют с местными те, кто напрямую работает с китайцами: например, все виды учителей, дипломаты, предприниматели, сфера обслуживания. Чуть меньше или практически никак — люди с иностранными контрактами или работающие в иностранных компаниях: инженеры, архитекторы, IT.
Чем «толерантнее» нация, тем больше вероятность вливания в местную среду. Соответственно, чем нация менее толерантна, тем больше вероятность образования автономных экспатских «пузырей». Европейцы, особенно с ограниченным по времени контрактом, держатся заметно отдельными группами. Русско-украинский квартал, образовавшийся еще во времена активного челночества, вообще живет своей абсолютно самодостаточной жизнью, не перемешиваясь ни с кем. Тот самый, где я практически не бываю, но меня о нем все спрашивают.
А лидеры толерантности, которые буквально с первого дня начинают пытаться учить китайский и хвалить местную еду, и шеймят тех, кто этого не делает — это, конечно, американцы. Конечно, это не жители больших городов, а, как правило, «провинциальные» американцы, приезжающие, например, из глубин Огайо, как вы уже догадались, преподавать английский. Для некоторых из них путешествие в Китай — это вообще первое путешествие жизни за пределы США.
«Если ты не хочешь понимать местную культуру, тебе не интересен язык, ты не любишь китайскую еду и не можешь жить без фейсбука — то что ты здесь делаешь, езжай домой!» — эта фраза не моя, а одного из вполне реальных и даже условно известного американского экспата. Она, кстати, довольно хорошо отражает их реальное отношение к жизни в Китае.
Американцы толерантны настолько, что даже американо-китайские пары, в целом, не редкость. Они обладают феноменальной особенностью уметь оседать и вливаться везде. Видимо, это сложилось исторически, учитывая историю образования США, которая построена на фундаменте миграции, адаптации и оседания. Но даже сами американцы в многочисленных YouTube-дневниках признаются, что работа ESL English Teacher весьма токсичная, и многих беспокоит собственное будущее после нескольких лет, беззаботно поведенных в Азии. После Китая, наткнувшись на визовые сложности, некоторые из них переезжают в более сговорчивый Вьетнам, Таиланд и так и продолжают дауншифтить, подогреваемые на бэкграунде вопросом «что я буду делать дальше»?
ххх
Р. въехал в нашу квартиру в июне, вскоре после того, как ее покинул французский сосед. Выросший в Штатах, он, тем не менее, имел абсолютно азиатскую внешность.
«А ты родился уже в США?» — спросила я, когда мы пересеклись на кухне.
«Не совсем, родители переехали, когда мне было лет шесть… Но вырос уже там, да. А родился я на Филиппинах».
«Ммм!» — я вскинула брови. В те времена я еще искренне удивлялась многообразию этнического состава своих знакомых. Через год это уже стало обыденным.
Я не могла назвать Р. типичным американцем. Он им и не был, оставаясь несколько интровертным и меланхоличным азиатом. Знала только, что он работает в школе. Мне кажется, тогда учителей английского было больше, чем сейчас. Или мне они чаще попадались. Честно говоря, никто не считал эту профессию вершиной социальной лестницы экспатов, и вряд ли даже ее серединой. Учитель английского был чем-то типа экспатского социального дна и работой для студентов. Но вслух никто это не осуждал.
Мы пересеклись однажды в лифте.
«Ты давно в Китае?» — спросил он. Этот вопрос для иностранцев сродни первичной идентификации, как обнюхивание у собак.
«Месяцев девять. А ты надолго?» — если первый вопрос всегда «давно ты?», то второй вопрос — «надолго ты?»
«Думаю, на год. Мне кажется, год здесь — оптимально. Пожалуй, максимум, два. В большей мере, из-за экологии, но больше года я бы не стал»
Я задумалась. Когда я только приехала, мне тоже казалось, что экологическая ситуация какая-то пугающая. Но, то ли она становится лучше, то ли стало все равно. Мы вышли из подъезда.
«А потом ты возвращаешься домой? Какие планы после возвращения в Америку?»
«Я, вообще, юрист». — Р. посмотрел на меня. — «Думаю открывать практику. Дело в том, что для этого лицензия нужна, а она стоит денег, поэтому это небыстро»
«Ты зарабатываешь здесь на лицензию?» — догадалась я.
«В целом да. Я понимаю, работа учителя английского — это странная работа, но, давай будем честными, это относительно легкие деньги. И я планирую заниматься этим не больше года».
Я кивнула.
На выходе из двора мы помахали друг другу и разошлись. Я продолжала думать об этом на пути к метро.
ххх
С самым первым «учителем английского» я познакомилась еще в Ульяновске, когда искала оптимальную языковую школу. Занятия с носителем стоили в два раза дороже, чем с русскоязычным преподом, но было интересно, стоит ли разница своих денег, и я решила сходить попробовать. Я тогда еще плохо представляла мотивации людей, которые едут в Россию преподавать язык, и это выглядело практически каким-то волонтерством: ну сколько можно заработать здесь…
Хорошо помню, что на уроке мы говорили о чем-то типа личных страхов, и в беседе наш препод сказал: я, если честно, боюсь, что не найду работу в Америке, когда вернусь.
В тот момент я абсолютно не знала, как реагировать. Почему он боится? С другой стороны, а в самом деле, какая у него профессия? Учитель или лингвист? Вряд ли. По сути, он учит тому, что уже знал и без профессии — своему собственному языку. Получается, что когда он вернется, этот опыт будет абсолютно бесполезным, эдакие выпавшие из профессиональной жизни год или два. Интересно, а какое у него вообще образование? Где он живет? Возможно, небольшой американский городок и образование вряд ли высшее, иначе, зачем он бы соглашался ехать.. хм, в Ульяновск?
Когда он объяснял мне на английском разницу между «воодушевленный» и «вдохновленный» (да, тема урока была о чувствах и эмоциях), я уже поняла, что занятия с носителем имеют какую-то совершенно надуманную ценность. Разницы я так и не поняла.
Все стало яснее, когда я увидела эту кухню изнутри уже в Китае.
Когда начали подрастать единственные и желанные дети нового, капиталистического поколения китайцев, то подступающая глобализация и амбиции молодых родителей дали благодатную почву для нового мейнстрима: детки должны учить английский, чтобы построить глобальную карьеру и гарантировать родителям обеспеченное будущее. На этом начали мгновенно навариваться тысячи языковых школ, появляющихся как грибы после дождя. А точнее, как грибок в душе. Китай, который только что повернулся лицом к миру широким социальным жестом, начал привлекать на эту работу вообще всех, кто не только был носителем английского, но хотя бы выглядел как носитель. Что для азиата означает — европеоидный тип без резкого акцента в речи. Быстро ли вы отличите китайца от корейца, вьетнамца или японца, если вы не жили в Азии? Скорее всего все азиаты будут условными «китайцами». Точно так же для них все европейцы — условные «американцы».
В итоге, «учителями английского» становились все европейские национальности, включая французов, испанцев или даже украинцев. Американцев там, я бы даже сказала, меньшинство. Австралийцев, канадцев и англичан практически нет. Да, так было лет десять-пятнадцать назад. Сейчас критерии отбора специалистов повышаются во всех сферах, включая введенную недавно градацию рабочих виз иностранца от A (высоко квалифицированный) до C (низко квалифицированный), когда преподавание языка попало в обидную группу «B». Но работа учителя по-прежнему вызывает вопросы, потому что за ней стоит, в основном, не реальная квалификация, а желание «что-то поменять в жизни на пару лет», «приключения без шума и пыли» и да, относительно легкие деньги, которые обмениваются на довольно бесполезный с точки зрения карьеры опыт.
С позиции потребителя, то есть, китайского родителя, такие вложения тоже под вопросом, особенно ввиду стоимости: иностранные преподаватели, независимо от того, какие результаты дадут такие занятия, стоят дороже.
ххх
Я снова вернулась к вопросу: кем и где эти ребята работают после возвращения?
Р. был, наверное, первым человеком из этой учительской касты, кого я знала, кто хотя бы представлял, зачем это и что с этим делать, когда китайское приключение закончилось. Я стала даже как-то серьезнее к нему относиться.
ххх
В цикле "Шелковый путь к себе" нет рекламы. Я не зарабатываю на этом. Но вы можете поддержать меня:
ШЕЛКОВЫЙ ПУТЬ К СЕБЕ
Первая часть:
Глава 1. Первый день в Китае
Глава 2. Первый день в Китае - 2
Глава 3. Первый эксплоринг
Глава 4. Китайская еда
Глава 5. Соседи-иностранцы
Глава 6. Приоритеты китайских родителей
Глава 7. Путь из Китая домой
Глава 8. Отношения на расстоянии
Глава 9. Китайский новый год
Глава 10. Побег из дома
Глава 11. Соседи-американцы
Глава 12. Время двигаться дальше
Глава 13. Призрак оперы
Глава 14. Соседский ужин с японцем
Глава 15. Полгода жизни в Китае
Глава 16. Столетний китаец-сосед
Глава 17. Учителя английского в Китае
Глава 18. Хватит кого-то ждать
Глава 19. Путей к отступлению все меньше
Глава 20. Чунцин
Глава 21. Гонконг
Глава 22. Я созрела до развода
Глава 23. Четвертый переезд
Глава 24. А ты учишь китайский?
Глава 25. Муж неожиданно приехал
Глава 26. Муж неожиданно приехал - 2
Вторая часть:
Глава 27. Не в чем оправдываться
Глава 28. Салюты над Пекином
Глава 29. День рождения
Глава 30. У нас есть мы
Глава 31. Законченная история брака
Глава 32. Шанхай
Глава 33. Профессиональное и личное
Глава 34. Циндао
Глава 35. Нетворкинг
Глава 36. Куда мы движемся?
Глава 37. Новые возможности
Глава 38. Собеседование
Глава 39. Первые недели на новой работе
Глава 40. Принцесса скетчинга
Глава 41. Начало длинной эпохи
Глава 42. Британский бал
Глава 43. Люди не ценят то, что дается легко
Глава 44: Добро пожаловать домой!