Вечерняя заря уже отгорела и густые длинные тени от каменных столбов вот-вот должны были слиться в одну большую чёрную ночь. Мешал им только тусклый свет такого же как заря алого и такого же догорающего, готового совсем потухнуть костра. Лирен сидел у костра уже привычно ёжась от наступающей ночной прохлады. В шатёр было идти неохота, да и какой толк лежать одному в шатре. Проводник же, несмотря на неоднократные приглашения все ночи проводил на улице.
– Богатый сегодня день. Целых две группы следов. Утром надо будет подняться к Рваной.
– Не выйдет. Нет там дороги.
– Ты мне зубы не забалтывай. Вы всей деревней твердили мне что в Столбы ходу нет, а мы тут вторую неделю гуляем как дома.
– Дома, только не у себя.
– Да ладно, этих ваших древних никто тысячу лет не видел. – Проводник лишь угрюмо помотал головой, и учёный продолжил мысль. – Вот вы живёте рядом с таким сокровищем, тут же целая кладезь знаний! А вы их даже не замечаете! Островитяне костям своей ящерицы хоть поклоняются, бога из него сделали, а вы просто мимо ходите как будто тут простые холмы!
– Не ходим.
– А что же ты сейчас делаешь? –Лирен не хотел сдавать позиции.
– Слежу за тобой.
– И дорогу показываешь, потому, что знаешь.
– Знаю. Нехорошо старое тревожить.
– Люди должны знать историю своего дома. А дом у нас один на всех. И я расскажу им о том какими на самом деле были драконы. Я приехал сюда за костями и найду их. Даже если мне придётся перерыть всё это кладбище ящериц.
Порыв ночного ветра вызвал у учёного приступ озноба, и тот в очередной раз махнув рукой на твердолобость проводника полез в шатёр. Надо будет завтра всё-таки заставить его сходить к Рваной скале, слишком уж она неправильная.
Оставшись на улице в одиночку Фарон растянулся между камней и тихо зарычал. Это ж надо, память понимаешь, людям рассказать, хоть бы имя спросил, для приличия. Люди все такие, скорые, шумные, вспыльчивые. Но это ничего, это ладно. Покрутится и уедет к себе ни с чем. После резни на островах, так некстати помянутых пришельцем, ни один дракон не захотел повторить судьбу сородичей и не стал ждать, пока не в меру резвые обезьяны доберутся и в этот уголок старого мира. Нет на Столбах костей драконов, и на Рваной нет. Есть только память, потому сюда и не ходят.
Он мечтательно улыбнулся, зачерпнул в горсть красных углей, и один за другим проглотив их, остался смотреть на звёзды своими, узкими, вдруг засветившимися изнутри, глазами.
