Паанаярви. Нет, даже так: Па-а-на-ярви. Это точно где-то в Финляндии. Кивак-ка. Кивак-ка-коски. Да, определённо Финляндия. Между тем, это озеро и одноимённый национальный парк на северо-западе России, у самой границы с нашим северным соседом. Территория, несколько раз переходившая от Финляндии к России, от России к Финляндии.
Короче, там так: за Кемью уходишь налево на Калевалу; от неё — на Тунгозеро; оттуда – на Пяозёрский; там получаешь разрешение и ещё километров восемьдесят пилишь по зубодробительному грейдеру до домика егерей. Всё, ты приехал… в национальный парк Паанаярви.
Мы попали туда в 2008 году. Тогда мы ещё не знали, что можно сесть в машину и одним рывком проехать тысячу, двумя – две, а тремя – три. Мы ехали несколько дней, с заездом в Новгород, Петрозаводск, Рабочеостровск.
В Тверской области мне на ногу наступил остановивший нас сотрудник ГАИ.
— Наступи теперь ты мне, — сказал он, — а то поссоримся.
Поссориться – не поссорились, но нервы нам они тогда помотали изрядно.
Первый вечер пребывания в Паанаярви был омрачён тяжёлыми думами: беременная жена и шестилетний сын не вылезали из палатки, загнанные туда гнусом. Друг не вылезал из своей палатки, скрученный болезнью. Что-то пошло не так, думал я, где-то я просчитался. Гречка в тарелке, меж тем, быстро покрывалась густым слоем комаров.
А наутро было уже хорошо. Мы довольно быстро адаптировались к гнусу. Да, физиономии и шеи были распухшие и окровавленные, но нас это не сильно тревожило. На заправке в Медвежьегорске на обратном пути, мы разуверяли случайных собеседников в том, что нас жестоко избили.
Оланга. Оланга короткая. Оланга мощная. Наверное, это первая увиденная мной столь бурная река. Тропинка вдоль реки ведёт нас к водопаду Киваккакоски. В какой-то момент до нашего слуха начинает доноситься глухой рокот. Он всё ближе. И вот мы видим бурлящее ревущее месиво пены. Мы думаем, что это водопад. Но это только его предвестник – всего лишь порог, который и близко не стоял с тем, что нас ждёт там, впереди.
Довольно бессмысленное занятие пытаться описать грохот водопада Киваккакоски и водяную взвесь в воздухе, и радугу в ней, и какой-то языческий трепет перед мощью и красотой природы.
Или рассказывать о величии «Красных скал», метров на семьдесят торчащих над водой и метров на сто тридцать уходящих вглубь озера.
Надо быть Пушкиным, чтобы нарисовать объёмную картину, на которой читатель бы увидел трепещущее в ночи пламя костра и россыпи звёзд на небе вне этого круга света, услышал бы грохот несущейся по камням ночной реки.
А с чем сравнить сбивающий с ног ветер на вершине горы Кивакка? Или вкус воды в ручье у вершины? Или витиеватые изгибы берегов Пяозера? Или кажущиеся рукодельными аккуратные ступени водопада Мянтюкоски?
Просто, туда надо ехать. Можно на джипе, а можно и не на джипе, можно летом и можно зимой. Хочешь, на пеший маршрут иди, хочешь — на водный, снегоходный, однодневный, многодневный. Да, пожалуй, я туда ещё вернусь.
P.S. Кивакка - каменная баба в переводе с саамского.