Современные войны превратились для стран-кукловодов в почти бескровные, хоть и дорогостоящие забавы - ну, то есть, если не учитывать жертв со стороны местного населения, разумеется. С технологической и политической точки зрения это вполне ожидаемо - повторения вьетнамского провала никто не хочет - но изрядно осложняет попытки американцев снять правдоподобный фильм про Афганистан версии 2.0, Ливию или ту же Сирию. В места боевых действий соотечественники редко попадают, а с нуля придумаешь подобного персонажа - свои же коллеги заклюют за размножение мифов. Так что вопрос, брать ли за основу такой картины судьбу печально знаменитой военной журналистки Мари Колвин, был решён изначально. И остаётся лишь удивляться, что до его реализации прошло долгие шесть лет, за которые в геополитической обстановке мало что поменялось.
Вероятно, создатели ждали, пока Мэттью Хайнеман снимет свой “Город призраков” и докажет, что ему можно доверить такой масштабный проект. В конце концов, кто лучше режиссёра-документалиста сможет показать, как выглядит война “из первых рук”? Правда, сам он в захваченной ИГИЛ Ракке так и не побывал, ограничившись видеорассказами очевидцев, но более достойные кандидатуры, очевидно, до игрового фильма просто не опустились. Ведь чем реалистичнее снятая в павильонах и дорисованная на компьютерах трагедия, тем больше она обесценивает смертельно опасные усилия своих героев. Военных репортеров, стремящихся донести до безразличных и бездеятельных народных масс весь тот объем страданий, что выпадает на долю обитателей (пока еще) дальних уголков мира, превратившихся из зверинцев тоталитаризма в боевые зоны.
Потому как, сколь бы самоотверженно ни играла Розамунд Пайк искусно состаренным и наполовину обездвиженным личиком, финальные титры ясно дают понять, насколько приукрашенной ради расширения аудитории может быть действительность. В ту же копилку идут и размышления, почему 40-летнюю красотку, вообще, выбрали на роль измученной “лекарствами” от посттравматического стрессового расстройства дамы предпенсионного возраста (повествование начинается с её командировки к тамильским “тиграм”, лишившее бедолагу глаза, но не стремления смыть новой волной адреналина воспоминания о прежде увиденном), и оправдано ли, скажем, привлечение Стэнли Туччи буквально на пару минут в общей сложности в образе еще одного такого “лекарства”. А чем больше ужасных ран и крови добавляют создатели в видеоряд, тем чаще возникает вопрос - зачем, вообще, кому-то рисковать жизнью и вещать в эфир из горячих точек, когда любые свидетельства очевидцев и хроники с линии фронта давно уже можно достоверно изобразить в уютных павильонах?
Да и чего, по большому счету, изменит такой репортаж или полнометражная эпитафия к оному? Народ лучше поддержит новый виток карательных операций? Стороны конфликта устыдятся прятаться среди гражданских? Все хорошие люди подвергнут санкциям всех плохих, и те обиженно самоликвидируются? Нет, конечно - в лучшем случае те очерствевшие душой зрители, что все еще с интересом смотрят подобные зарисовки в свободное от работы время, еще больше убедятся, что насилие и зло в нашем мире есть. И, заранее смирившись с этим, можно слегка увеличить шанс на сохранение здравого рассудка, если они внезапно постучится не с экрана, а в дверь.