ТИЛИ Тили тесто

Часть 5.

К своим шести десяткам лет я побывала только в одном истинно намоленном месте. И то это было, можно сказать, светское мероприятие. По окончании большого этапа строительства руководство нам сделало подарок — с последним теплоходом нас отправили на экскурсию на Валаам. От Питера по Ладожскому озеру, не спеша и веселясь — а как же, в программе «ужин с капитаном»!— мы утром сошли на Святой берег. Про Валаам я знала только одно — что там скиты, в которых монахи отшельники молятся день и ночь, изнуряя себя постом и молитвой. К тому времени у меня уже был опыт воцерковления, в годы начала перестройки нас прибило к Богу, мы пекли и освящали куличи, красили яйца и даже постились. Дети, правда, в этом процессе не участвовали, а мы с мужем даже прошли обряд венчания. Но это не спасло наш брак.

От Валаама у меня осталось три впечатления — во-первых, какая то нетронутая цивилизацией природа, во-вторых, скиты, совсем не похожие на мое воображение— такие ладные, чистые деревянные домики в укромных местах, а вовсе не землянки с камнем перед входом для стояния на коленях по образу Серафима Саровского, и в третьих — высокие черные стулья по стенам Спасо-Преображенского Храма, вроде даже с цепями. Я таких нигде не видела, потому что в наших Храмах вообще нет сидячих мест. Но кто-то сказал (или само пришло на ум), что это для очень очень стареньких монахов, изможденных молитвой и постом, и не могущих держаться на ногах. Остальные — стой и молись. Но помолиться нам не повезло — в Храме был торжественный прием американской церковной делегации во главе с их главным архимандритом. Мы застали конец службы с дарением красивой иконы в дорогом окладе.

И вот — Псково-Печерская Лавра. Помню все очень хорошо — холодный серый день конца осени, автобус с табличкой «Таллинн» на автовокзале. Но мне в другую сторону, Европа подождет.

Иду рано утром на службу, соседки-паломницы уехали еще раньше автобусом. А я пешком через все Печоры. Мимо старых деревянных неказистых домов без палисадников и заборов, с облезлыми наличниками на окнах, с красивыми старинными, но заколоченными дверями и разобранными крыльцами. С удовольствием представляю, как в эти крыльца входили давнишние хозяева, сначала барыни с детишками, потом мастеровые в кирзовых сапогах. Вот так и иду по безлюдным серым кривым улочкам и переулкам, в полной предрассветной тишине и какой -то обреченности этого города, да и всего мира, и вдруг слышу тихое тихое пение, будто из-под земли. И оно поднимается, поднимается вверх, как будто это канал связи с тем, кто понимает, прощает и ждет.

Да, я уже должна напомнить, что привело меня в Псково-Печерскую обитель. Это страх за моего будущего внука и здоровье младшей дочери.

О встрече со Схиархимандритом Никоном, об исповеди у Архимандрита Мефодия напишу в следующем посте. Интересно? Подпишитесь. У меня много еще интересного даже в этой житейской истории.