Беда получить сердечную язву – страсть!
Эту язву наносит иногда самое ничтожное обстоятельство:
один неосторожный, по-видимому, невинный взгляд, одно необдуманное слово, одно легкомысленное прикосновение могут заразить неисцельно.
В какой тяжкий грех мог впасть затворник, особенно уважаемый гражданами, никуда не выходивший из келлии, не соблазнивший никого, напротив, служивший назиданием для многих и погибший за свое невидимое мысленное общение с сатаною, по причине которого он не упокоил в себе Святаго Духа ни единого часа?
В некотором женском монастыре жила при игумении ее племянница, прекрасная собою по наружности и неукоризненного поведения.
Все сестры любовались и назидались ее ангеловидностию и необыкновенною скромностью.
Она скончалась.
Ее похоронили торжественно, в твердой уверенности, что чистая душа ее воспарила в райские обители.
Огорченная разлукою с нею, игумения предавалась непрестанной молитве, усиливая эту молитву постом и бдением, и просила Господа, чтоб Он открыл ей, какой небесной славы удостоилась ее племянница в лике блаженствующих девственниц?
Однажды, когда игуменья, в келейной тишине преполовляющейся ночи, стояла на молитве, внезапно расступилась земля под ее ногами и клокочущая огненная лава потекла пред взорами молившейся.
Вне себя от испуга, она взглянула в открывшуюся пред нею пропасть – и видит среди адского пламени свою племянницу.
«Боже мой! – отчаянно воскликнула она.
– Тебя ли вижу я?»
«Да», – со страшным стоном произнесла погибшая.
– «За что же это? – с горестью и участием спросила старица.
– Я надеялась видеть тебя в райской славе, в ликах ангельских, среди непорочных агниц Христовых, а ты... За что это?»
– «Горе мне окаянной! – простонала мучившаяся.
-Я сама виною вечной моей смерти в этом пламени, непрестанно пожирающем, но не уничтожающем меня.
Ты хотела видеть меня – и Бог открыл тебе тайну моего положения».
– «За что же это?» – снова сквозь слезы спросила игумения.
– «За то, – отвечала мучившаяся, – что я в виду вашем казалась девственницею, непорочным ангелом, а на самом деле была не то. Я не осквернила себя плотским грехом, но мои мысли, мои тайные желания и преступные мечты свели меня в геенну.
При непорочности моего девического тела, я не умела сохранить в непорочности мою душу, мои мысли и движения сердечные, и за это я предана муке.
По неосторожности моей я питала в себе чувство сердечной привязанности к одному юноше, услаждалась в моих мыслях и мечтах представлением его прекрасного вида и соединением с ним, и, понимая, что это грех, совестилась открыться в нем духовнику при исповеди.
Следствием порочного услаждения нечистыми мыслями и мечтаниями было то, что по кончине моей святые Ангелы возгнушались мною и оставили меня в руках демонов.
И вот теперь я горю в геенском пламени, вечно буду гореть и никогда, никогда не сгорю, нет конца мучению для отверженных небом!»
Сказав это, несчастная застонала – застонала, заскрежетала зубами и, подхваченная пылающею лавою, скрылась со всем видением от взоров игумении.
Святитель Игнатий Брянчанинов