Две предыдущие статьи были посвящены воспоминаниям непосредственных участников боёв — тех, кого не стоит именовать общим понятием «ветераны», ибо они фронтовики.
Один орудийный расчёт против 100 немецких солдат
К некоторым ранениям не мог привыкнуть даже военный врач
Воспоминания фронтовиков (в моём кратком изложении) ждут вас и в дальнейшем, но сейчас — сравнительно короткий, но поистине уникальный рассказ ребёнка войны Майи Михайловны Галутиной (в девичестве — Лифшиц).
Майя Михайловна родилась в 1932 году в Ялте в еврейской семье врачей — Моисея (Михаила) Наумовича Лифшица и Раисы Яковлевны Шинберг. Предвоенное детство девочка провела в Москве. Летом 1941 года Майя отдыхала у бабушки в Одессе, жили в доме прямо напротив Одесской оперы. Там их и застала война...
Центр города нещадно бомбили, Майе и её бабушке пришлось перебраться в барак на окраине Одессы. Уже в первые недели войны стали голодать, потом к голоду добавился холод. И тут, внезапно, за считанные дни до прихода немцев, их разыскала мама Майи. Мобилизованная на фронт 22 июня, она уже успела получить ранение, она добралась до осаждённой Одессы в прямом смысле слова на костылях, чтобы спасти дочь и мать.
Бабушка Майи Михайловны, несмотря на все мольбы, осталась в Одессе. Она, благодаря русской внешности и имени, имела все шансы уцелеть в оккупации — если б только её не выдала немцам соседка. Как потом выяснил дядя Майи Михайловны, военный корреспондент, её бабушка умерла от холода во время депортации, а предательница-соседка после этого сама моментально сгорела от рака. А Майя вместе с раненной мамой отплыли из Одессы на последнем теплоходе. Со слезами Майя Михайловна вспоминает, как на судно, предназначенное только для военных, пытались пробраться мирные жители города, как они отчаянно кричали и цеплялись руками за борта и канаты.
На теплоходе (где впервые за несколько месяцев девочка наелась) добрались до Севастополя, оттуда — до Симферополя. Там Майя Михайловна с мамой с трудом смогли пробиться на бомбардировщик, следовавший в Саратов. В полёте были атакованы немецким истребителем, но, к счастью, его смогли отогнать бортовые стрелки.
В 1942 году Майю Михайловну с выздоравливающей мамой разыскал в тылу отец. Отец ещё с начала войны считался погибшим в окружении, однако именно он возглавил большую группу медицинских работников, которые, преодолев по лесам тысячу километров, смогли вырваться из «котла». После короткого воссоединения с семьёй отец снова направился на фронт. Оттуда он вызвал к себе жену, когда она оправилась после ранения. Мама Майи Михайловной взяла дочь с собой, оставить её было некому. Так с лета 1943 года до самого конца войны Майя Михайловна была вместе с родителями, которые спасали раненых в непосредственной близости от линии фронта, а иногда — и на самой линии фронта.
Сейчас у Майи Михайловны хранится три фотографии, на которых она запечатлена вместе с мамой недалеко от передовой. И здесь я вынужден покорно просить прощения у читателей за то, что ни в этой, ни в других статьях не публикую снимки и документы военного времени (а их у меня тысячи!). Моя работа, к сожалению, накладывает определённые ограничения на распространение в интернете материалов, представляющих архивную ценность и интерес для печатных изданий. А что же это за работа — обязательно расскажу в одном из ближайших текстов.
P. S. Майя Михайловна — племянница Давида Яковлевича Шинберга, того самого, который проложил нефтепровод по дну Ладоги до блокадного Ленинграда. Брат её мужа тоже известный человек — фронтовик и писатель Зиновий Вениаминович Галутин — именно он возглавил движение по по поиску и передаче неврученных наград.