Из интервью художника электронному журналу newsko.ru. О своем первом успехе, поиске собственного почерка:
"Я делал книги, но мне это было абсолютно неинтересно. Лет 10 мучился, потом попробовал делать станковую гравюру, и у меня всё пошло. В гравюре можно большую тему выразить, я почувствовал выход для души, соответствие своих внутренних устремлений. Вот так всё и получилось, начал работать в цветной линогравюре, потом ушёл от цвета в чёрно-белую графику. На свою первую столичную республиканскую выставку я дал гравюры на пермскую тему. У меня было несколько серий: «Пермь», «Кама», «Камские просторы». Молодой был, ничего не имел, но было много уверенности в себе, даже нахальства. Авторы сидят за фанерной перегородкой, а члены выставочного комитета решают, какие работы пропустить на выставку. Проголосовали за 10 моих гравюр. В выставкоме стало тихо. Такого ещё не было, чтобы у неизвестного молодого художника сразу взяли столько работ. Слышу разговор членов выставкома: «Что мы наделали? Зачем столько работ приняли?» Кто-то предложил переголосовать: «У нас много маститых мастеров, мы даже у них не берём столько работ. Переголосовали. Опять вышло 10. Ну что делать? Приняли все. Отобрали на тиражирование несколько работ. Особенно понравились «Камские просторы» и «Плоты на Каме». Я выслал доски в Ленинград, в эстампную мастерскую. Их печатали ручным способом. Тираж был большой даже по тем временам — 500 экземпляров. Напечатали быстро, меня вызвали в Ленинград, чтобы я подписал тираж. Если нет авторской подписи, эстампы не считаются авторскими. Два дня подписывал. Уже в Перми получил письмо, что издательство желает сделать ещё один тираж. Я подписал, и опять всё быстро продали. И так повторялось пять раз. После этого заметили, пошли большие заказы из Москвы. Пробиться было трудно, когда пробился — уже знают, предлагают работу. В Манеже у меня были лучшие стенки напротив входа. В конце 1960-х я резко сменил язык искусства. Я был реалист, но это не моё. Так работали тогда все. Изменилось время, нужен был новый подход, и я понял, что должен работать по-другому. Я понял, что не нужно копировать жизнь. Нужно делать то, что составляет «свою природу», отсюда и появилось новое решение. Цветная гравюра расхолаживает. Слишком легко и эффектно. Чёрная — суровая, в ней больше внутренней правды".
