– Николай Максимович, вы звезда мирового масштаба и, естественно, сталкиваетесь и сталкивались с завистью. Где завидуют больше, у нас или за границей?
– Вы знаете, они не очень, во-первых, понимают, что в балетном театре бывают узнаваемые звезды, у них таких нет. И когда в первый раз я увидел их реакцию на то, что меня узнают на улице люди – они были удивлены, ошарашены.
Мне повезло, что я так рано, будучи театральным артистом, попал в телевизор. И как говорил Владимир Владимирович Познер, благодаря телеэкрану даже лошадиный зад становится популярным. И если ты это не понимаешь, то тебе надо сразу ехать и лечиться.
Я каждый раз девочкам, которые заканчивают Академию, говорю: «Девоньки, дорогие. Какие бы вы ни были красивые и талантливые, пожалуйста, помните, что каждый год заканчивают еще более блондинистые, еще более грудастые, еще более белокожие, чем вы. Поэтому если вы сейчас не успели, не поняли чего-то, не научились – завтра придут другие».
Я все годы в театре понимал, что каждый год приходят очень способные люди, что они претендуют на то же положение, что и я. И я очень хорошо помню одну из своих последних «Жизелей». У нас всегда молодых артистов занимают в такой сцене, где они сдергивают вуаль с виллис, а как раз когда они сдергивают, граф Альберт готовится к выходу с цветами. Я стою, а мне эта «Жизель» уже… я знал, что я дотанцовываю, мне уже осталось до ухода немножко, я сам себе поставил этот барьер. И я смотрю на них, вспоминаю себя в их возрасте и думаю, что наверное они на меня смотрят так же, как я тогда смотрел на такого-то и такого-то и думал: «Господи, когда же эта старая ветошь отсюда уйдет и освободит мне место».
Знаете, самое смешное, прошло уже столько лет, а место – пустое, по одной простой причине: на него можно встать, а устоять – невозможно.
Я уходил сознательно абсолютно, я сам этого хотел, потому что понимал, что нельзя быть «старым Альбертом», он может быть только молодым. Я точно знал дату своего ухода, я ее поставил и целенаправленно к ней шел. Но в моем случае было прекрасно то, что тот день, когда я пообещал, что протанцую 21 год – мой последний спектакль совпал с этим днем, день в день.
Невозможно занять чье-то место, оно только – твое, мое или чье-то еще. В искусстве не бывает преемственности.
Талант дается только сверху – и это самое сложное, наверное, в профессии педагога. Мы можем только передать честно знания, мы можем по-настоящему передать только мастерство, владение, а уже как ты будешь этим владеть…
Я никогда не забуду спектакль «Оскар и Розовая Дама» с Фрейндлих, по одной простой причине: я не видел более трогательного ребенка, чем очень взрослая Алиса Бруновна. Я знаю, что это она, знаю, сколько ей лет, и передо мной сидит ребенок. Ну как это можно передать? Это что-то внутри человека.