Европа не хочет закупать российский газ и активно ищет ему замену, уповая на альтернативные источники энергии, а также на поставки сжиженного природного газа, что из этого может получиться?
Сложилась неоднозначная ситуация для Европы в энергетической сфере. Несмотря на громкие политические призывы Еврокомиссии о диверсификации поставок энергоресурсов из России, активное противодействие поставкам газа из России, а также бесконечным попыткам перевести строительство «Северного потока-2» в политическую область, Европа по экономическим причинам не может отказаться от российского трубопроводного газа, но активно ищет источники диверсификации.
По поставкам газа в Евросоюз для России складывается позитивная тенденция – например, на сегодня понятно, что Норвегия не сможет увеличивать свои объемы добычи даже если ее шельфовая добыча будет развивать новые месторождения и уходить все дальше от берегов, а Голландия вообще может в ближайшем будущем перестать поставлять энергоресурсы на экспорт.
Именно голландская добыча газа на месторождении Гронинген на протяжении долгих лет была основой газового рынка Западной Европы – еще до тех времен, когда образовался Евросоюз, но сегодня по целому ряду объективных причин этому приходит конец.
Здесь можно привести данные, согласно которым в 2013 году голландцы добывали 53 млрд кубов, а в 2018 году смогли добыть только 21 млрд кубов газа, причем добыча постоянно снижается. Так, в следующем году планируется получить 18 млрд кубов,а в 2022 году должна еще больше снизиться до ничтожных 12 млрд кубов газа. В 2030 году должно произойти полное закрытие добычи.
Причин несколько – во-первых, исчерпание запасов, поскольку газ здесь впервые доказательно обнаружен в больших объемах еще в 1959 году, и это важно, учитывая то обстоятельство, что из этого шельфового месторождения природный газ в Европе добывает еще Великобритания, Дания и Норвегия, а во-вторых, из-за нескончаемых исков голландских граждан к национальной газовой отрасли.
Ведь при добыче газа в Гронингене уже продолжительное время происходят взрывы и прочие неприятные эксцессы, что привело к серьезному давлению со стороны общества и конечному решению голландского правительства приостановить работы на данном проекте.
Попытка переложить недостающие объемы на альтернативную энергетику смотрится достаточно смелым, но сомнительным решением. Есть яркий пример Германии, где отказ от ядерной энергетики по политическим причинам привел к перегрузке энергетики и чрезмерному потреблению угля, что противоречит принятой Берлином национальной программе энергетического развития.
Однако, это не означает, что ЕС данные объемы будет закрывать за счет России.
Единственной альтернативой российского газа является СПГ вне зависимости от поставщика, но цена на него настолько большая, что даже европейский принцип, когда российский газ закупают, только когда больше не у кого, не может сдержать общий объем закупок у России.
У Евросоюза не остается выбора кроме как делать ставку на российский газ, поскольку рост европейской экономики вместе с уменьшением внутреннего производства и ценой на СПГ приводят к без альтернативности закупок у России. Таким образом, здесь надо говорить о том, что газовый кризис в Голландии усиливает позиции «Газпрома» в Европе, а также всех его газотранспортных проектов.
Россия на сегодня занимает 34 процента европейского газового рынка, причем сдвинуть нашу страну может только снижение мировых цен на СПГ, но это вряд ли возможно, поскольку такое может случиться только после падения рыночных котировок на Азиатском рынке, а его устойчивость и рост, значительно выше европейского.