В одном лесном озере жили рыбы. Обычные рыбы. И было у них всё как у людей. Одни рыбы работали, другие не работали, третьи просто сибаритствовали, четвертые воевали, пятые руководили. А самым главным в озере был старый седоусый Сом. Он уже с большим трудом передвигался, еще медленнее соображал, но иногда, в моменты внезапного озарения, он вдруг изрекал гениальную, как считало его окружение, мысль, выраженную обычно одним словом, да и не целиком произнесенным, а его, так сказать, второй половиной.
- Чня, - говорил он, и всё рыбье войско стройными рядами и колоннами отправлялось через протоки и ручьи в соседнее южное озеро.
- Фляция, - произносил он, и весь рабочий рыбий люд приходил в уныние.
Но вот совсем старость Сома подкосила, и с руководящей должности ушел он на покой. Поселился в самом чистом и светлом районе озера под комфортабельной корягой. Пожил этак с полгодика, и даже, говорят, получше чувствовать себя стал. Выплывет, бывало, из-под своей коряги, глядь, а мимо голавль какой-нибудь по своим делам плывет. Догонит его Сом и спросит:
- Что, друг, хорошо ли я правил?
- Хорошо, - ответит голавль.
Обрадуется Сом и назад под свою корягу, а голавль проплывет немного и тоже назад – в сторожку, к дружкам своим, что сомью территорию охраняют от всяких посягательств.
А тем временем самым главным в озере стал маленький, скрытный, но очень деятельный Окунь. И так он резко управлять озером начал, что даже богатые и влиятельные щуки хвосты свои крепкие поджали, морды хищные понурили и по дальним темным уголкам попрятались. Зато остальные рыбы души в Окуне не чают. А у того, что ни дело, так ратное, что ни указ, так манна небесная. И за что ни возьмется, всё получается. Вот только с одной бедой справиться никак не может. И имя этой беде - Язь. Он и у Сома-то был как бельмо на глазу, такие фортели выписывал, что все диву давались. Отыщет где-то стакан с морской водой, вызовет кого-нибудь из сомьей свиты на острую словесную дуэль, плотву пучеглазую пригласит, чтоб всё честь по чести было. Начнётся полемика, а он вдруг бац и начинает в собеседника водой морскою брызгать, да ругаться непристойно. А иной раз, бывало, ворвется в присутственное место, драку учинит, а потом на всё озеро кричит, что его спровоцировали. А иногда и просто так соберет рыб на стихийный митинг и язвить начинает, то ли по складу характера своего, то ли имя своё оправдывая.
Он даже раза два хотел на место Сома встать, да не вышло, а потом оставил свои попытки. То ли устал, то ли надоело. Зато при Окуне пуще прежнего взвился. То вдруг кричит, что все женщины-рыбы от него должны рожать, а то начинает призывать весь рыбий люд мыть свои плавники в Тихом океане.
А рыбам-то что? Они знай себе посмеиваются, а Язь и рад стараться. Тут Окунь-то и смекнул, как с Язем бороться: ни силы не надобно, ни хитрости особой, а только лишь равнодушие способно Язя победить. И повелел тогда Окунь рыбам всем на проделки Язя не реагировать, а все его разглагольствования игнорировать.
Тут-то Язь и сник, а весь пыл его куда-то улетучился. В озере его видели всё реже и реже, а потом и вообще встречать перестали, да и из памяти своей выкинули. Словно и не было его никогда.
И ведь прав был Окунь, когда приговаривал: «Мертвых за дела их вспоминают, живых за их дела забвенью придают».
2006 г.