Бог знает, сколько за годы своей работы самая одиозная фигура коллектива «нарисовала» анонимок, доносов и кляуз! Наталья Алексеевна была литератором от Бога и наиталантливейшим склочником от его прямой противоположности и исконного врага. Она в самом деле была Учителем, что одновременно не мешало ей, как не парадоксально, быть пауком, «съевшим» всех до единого директоров, с которыми ей пришлось работать. В числе их были те, кого довелось знавать лично многим, работающим ныне в школе – кому-то как ученикам, кому-то как коллегам…
Директор - историк, человек замечательный, педагог прекрасный, ушёл с повышением, вздохнув облегчённо и, наверное, не жалел потом никогда о принятом решении, несколько грустя, вероятно, о потерянном навсегда блеске глаз детей среднего звена. Как восхитительно показывал он на уроках истории Древнего мира первобытного человека! Прошло много лет, а картина эта, как живая, встаёт перед глазами и звучит, перекликаясь с голосами давно выросших одноклассников и мой звонкий заливистый смех, такой, какой возможен лишь в детстве.
Директор-математик - рубаха-парень, баянист, певун - наивно пытался сплотить коллектив, не слишком прислушиваясь к мнению Натальи Алексеевны, и даже не замечал её попытки на педагогических советах оттеснить его в сторону или заменить на совещаниях в отделе образования. Устав биться о глухую стену, так и не найдя единомышленников, принял предложение о переезде в другой район и, наверное, вспоминал как страшный сон свои боевые 4 года непрерывных отписок на кляузы...
Директор - физик был выдвиженцем из своих; назначенный временно, всякий раз подчёркивал эту свою временность, а вскоре и вовсе ушёл из образования....
Директор - учитель немецкого языка. Педантичный, как все немцы, отличный хозяин. Изгнанный собственным коллективом зарекомендовавшей себя уже не самым лучшим образом школы, занял пост директора другой «образовательной организации», как принято теперь говорить. Доработал на этом месте до преклонных лет, превратив «шарагу», как именовали это училище в годы, когда после девятого класса сюда стекались все, от кого старались избавиться школы, в чуть ли не элитное образовательное учреждение со строгими порядками и великолепными перспективами по окончании.
А Школа в это время ветшала, теряла стёкла, латая кусочками образовывающиеся дыры.
Чем он не угодил хрупкой на вид, но отличающейся отменным здоровьем Наталье Алексеевне, остаётся только догадываться, но съеден был Антон Генрихович с отменным аппетитом, тем более, что фигурой был значительной, истинно директорской.
Единственно устраивавший её, как руководитель, из череды сменявших друг друга, был Илья Степанович, который, по слухам, самой Натальей Алексеевной был найден и привезён в город в качестве альтернативы всем предлагаемым на освободившуюся должность кандидатам.
Так и правили бы они на пару до скончания лет…
Но, во-первых, поднялась новая склочная поросль, взращённая на боевом примере серого кардинала и впитавшая все «лучшие» её «уроки», а, во-вторых, то ли оттого, что долгие годы не было ей равных, то ли оттого, что возраст брал своё, но власть в одночасье уплыла у Натальи Алексеевны прямо из-под носа.
Став жертвой очередного разбирательства по чьему-то письму, она, что называется, оказалась у разбитого корыта, рискуя потерять даже возможность вести часы. Правда, надо отдать должное, мудрая лиса и тут вывернулась. Собравшись с силами, она в последнем усилии мёртвой хваткой вцепилась, как уже говорилось выше, в недальновидную молодую директрису. И тотчас вокруг Натальи Алексеевны сплотилась целая команда. Нет, совсем не по причине нелюбви к новому начальству, а оттого, что от «кормушки» оказались слишком далеко, оттого, что тоже мучили административные амбиции и просто оттого, что разрушительное начало брало верх и хотелось склок, бури в стакане, хотелось просто одержать верх, пусть, порой, и вопреки здравому смыслу...
