Продолжение. Начало ТУТ
Боливийскую армию муштровал генерал Ганс Кундт. По правде говоря – майор, хоть и Генштаба, но в кадровом вакууме Южной Америки любого моментально раздувало до невозможности с минованием 2-3 чинов. Был он здесь не один: армия Боливии создавалась попечением сотен прусаков, баварцев, померанцев и тд. Здесь, к примеру, поработал военным советником минобороны Эрнст Рём - создатель штурмовых отрядов, сподвижник Гитлера, подполковник боливийиской армии. Кундт – немец, перец, колбаса, и вообще педант, то есть, немец в квадрате. Он говорил, к примеру, что «военный не приходит раньше; кто опаздывает – вообще не военный; только тот солдат, кто приходит вовремя!». Подозреваю, что в Боливии он в первые же дни службы съехал с катушек, а далее не выныривал из умственного морока и не входил из сумеречного состояния души. Расхлябанность – вот настоящее имя латиноамериканца; какая дисциплина нафиг?! Это Кундт проводит смотр вверенной ему боливийской армии (после 25 лет, которые он ее реформировал, сначала – советником, потом – министром обороны): тут бы всем присутствующим шпицрутенов всыпать, а генерал только испуганно озирается.
Ну да он потом боливийцам отомстил – на парагвайские укрепления полки гонял строем и в полный рост, чем уполовинил свою армию. Итак, примем как данность: боливийская армия – немецкого строя: с 1904 реформировалась под германские стандарты, а за четверть века латиносов шагать хоть и не натаскаешь, но, по крайней мере, они научились винтовку направлять куда скомандуют. Парагвайцы спохватились позже: за них пришлось воевать генералу Беляеву, нескольким сотням русских офицеров и, за отсутствием генерала Мороза, маршалам Засухе и Бездорожье.
У Парагвая – втрое меньше населения (830 тысяч), вдесятеро меньший военный бюджет. Из вооружений – три канонерки, художественно выполненных из старых речных барж. И 30 французских самолетов «Вибо» и «Поте», с которыми вполне справлялось ПВО из десятка винтовок.
Война Чако велась крайне бестолково и невероятно кровопролитно, как умеют только в Латине. Солдат без воды и провианта пешкодрала бросали в многосоткилометровые марши по полупустыне, а потом – на штурм фортов противника с винтовкой наперевес. Танки и самолёты, в отсутствие топлива и ремонтных баз, в деле участвовали постольку поскольку. Из-за невозможности обеспечить логистику тяжеловооруженной войны, артиллерия – в основном лёгкая, поскольку другую на руках или лошадьми не доставишь. Русские офицеры с парагвайской стороны придали этому безумию минимальную логику и рациональность, чего для победы оказалось достаточно. Героизм обе армии проявляли исключительный, но, как правило, совершенно напрасный: есть такая особенность у «чоло» - они бьются отважно, не зная страха и не чувствуя боли, но с какой-то тупой обреченностью, что ли. «Русос» просто сумели обратить это отчаянное упорство на пользу делу хотя бы в самой минимальной степени. Скажем, генерала Беляева вызывали для организации артподготовки при штурме фортов – и надо же: оказывается, можно эффективно подавлять сопротивление осаждаемых, если не садить из пушек в белый свет, как в копеечку. Вот и взяли фортецию Бокерон.
Вообще, русских в парагвайскую армию брали в тех же чинах, в каких они закончили нашу гражданскую: к званию только добавляли «honoris causa» - «почётный». Вот эти почетные лейтенанты, капитаны, майоры и выиграли для Асунсьона войну, в который интерес самих героев не очень понятен. Капитан (гонорис кауза) Борис Касьянов штурмовал в феврале 1933-го какой-то безвестный форт: всё шло как велела военная наука и до успеха было рукой подать.
Внезапно по атакующим ударили пулеметы. Касьянов по коротком размышлении бросился к одному из них и лег грудью на бруствер. Подвиг Матросова был предвосхищен – до него было еще 10 лет. Но в случае Матросова (Солтыса, десятков других), кроме героизма, была еще и высокая цель. Наверное, была она и в случае капитана парагвайской армии Касьянова – вот только какая? Ну, не «нефть же в Чако англосаксам отдать»? Тут, впрочем, скорее аристократическое гусарство: однова помирать, отдать жизнь за други своя (за индейцев-то). Жалко человека, впрочем – не там, не тогда, и точка в жизни поставлена, более напоминающая вопросительный знак… Но улица в Асунсьоне его имя носит.
Там, где мало было просто лить кровь, работали русские офицеры. Артур Вайс организовывал противоэпидемические и карантинные мероприятия; генерал Эрн и еще десяток офицеров образовали Управление фортификаций при Минобороны… В общем, русских эмигрантов было около 3 сотен на всю армию, но этого оказалось достаточно, чтобы влияние и на тактику, и на стратегию. Всего на войну Чако парагвайцы мобилизовали 120 тысяч человек, погибла четверть из них, еще столько же остались инвалидами – и тамошние русские понесли потери пропорциональные.
Боливийцы проиграли, отчасти, закономерно: там воевали индейцы с высокогорий (в жаркой пустыне), не знающие толком испанского – они своих офицеров резали охотнее порой, чем братьев-чоло с той стороны. Для индейцев участие в войне было еще более бессмысленным, чем для русских – офицеры хоть жалование и чины получали. По окончании 3-летней войны, спорный Чако разделили в отношении 1 к 4 и меньшая долька отошла Боливии.
Вообще-то, по результатам боевых действий, Парагваю-победителю должно было достаться всё. Но вмешались Штаты со «Стандарт-Ойл» и международное право заиграло новыми гранями, в нем обнаружились неизвестные прежде загогулины… В общем, в ущерб справедливости восторжествовал закон.
Но совершенно анекдотический оборот весь сюжет обрел через 40 лет: в 70-е в боливийском Чако нефть и газ отыскали, а в парагвайском их, как оказалось, нет в помине. Что истории войны придает совершенно новый вид – героизм участников оказался абсолютно бесплоден, а русскими вообще явлен был на совершенно чужой бессмысленной войне.
Буду искренне благодарен за лайки и подписку, кликнуть мышью - невелик труд, чесслово!