Надежда Алексеевна лежала в полутемной комнате и следила за лучом фонаря в окне. Фонарь каждую ночь заглядывал к ней в комнату, будто зная о ее бессоннице. Она опять вспоминала свою юность в педагогическом университете, воскресные балы в здании железнодорожного вокзала. Как юные курсанты стояли напротив, а духовой оркестр старался изо всех сил. Потом была свадьба, рождение сына, рождение внуков. «Сын несчастлив»-, с горечью думала она. А ведь он, ее кровиночка, достоин куда большего в этой жизни, и жена у него должна была быть умницей и красавицей. А не этой ехидиной, на которой он, Роман, женился и которая даже поесть приготовить нормально не может. Мысли о невестке«ехидине» часто занимали ее и даже вдохновляли . Надо сказать, что-то ей сделать удалось. Например, внушить сыну, что обедать и ужинать он должен только у нее, а не дома. И это даже не обсуждалось.
После обеда, когда мы, квартирантки Надежды Алексеевны, а по совместительству студентки, сидели в соседней комнате и делали уроки, ее сын крикнув нам «Привет, пионеры!», начинал греметь тарелками. Вечером с работы приходила хозяйка, через полчаса в гостях уже была соседка. У нее невестка тоже была недотепой и принцессой. «По два часа марафет на лице наводит»- жаловалась она, чуть ли не всхлипывая. «Сын для нее как будто пустое место»- добавляла Надежда Алексеевна. И было непонятно, говорят ли они об одном человеке или о разных. Но ясно было , что с «недотепой», «принцессой» и «разгильдяйкой» надо что-то делать. И, кажется, они даже придумали что именно. Это был настоящий план по свержению проклятой невестки. План был одновременно прост и гениален в своем исполнении.
На следующий день, придя с работы пораньше, Надежда Алексеевна принялась хлопотать на дому. Нарядилась, накрыла на стол, что-то напевала. Было видно, что настроение у нее было намного лучше, чем обычно. Мы не стали спрашивать, так как человек она была «с нервами», могла и вспылить.
В назначенный час пришли гости, это был ее сын и незнакомая женщина. Зачем-то пришла и соседка. Незнакомая гостья была в шубе и в норковой шапке, выглядела дородно и богато. Норковая шапка подействовала на соседку и Надежду Алексеевну завораживающе. Соседка ей заговорщески подмигнула "мол, какая достойная женщина". К тому же на ней было платье с люрексом. Из разговора стало понятно, что при должности. И всем как-то стало ясно, что вот оно - заплутавшее счастье сантехника Романа. А ехидина всего лишь ошибка судьбы-злодейки. Хозяйка была довольна, подливала водочку в рюмки, подкладывала закуски. Были открыты «шпроты», которые на «Новый год». Значит это не просто посиделки, а что-то более серьезное. Прошло два часа, гостья засобиралась домой, надела норковую шапку, встала на четвереньки и, гавкнув, поскакала из дома во двор. Ахнув, хозяйка дома вместе с сыном и соседкой принялись ее догонять. Догнали, еле-еле притащили в дом и принялись успокаивать, надавали по щекам. Такая вот реакция была у дамы на алкоголь.
Несколько дней не разговаривала Надежда Алексеевна с соседкой, которая и придумала познакомить ее сына с одной хорошей женщиной. Только вот такого окончания вечера никто не ожидал. Зато «ехидина» в свете некоторых хороших женщин оказалась не такой уж и плохой. Во всяком случает никто ее ехидиной больше не называл. Мало того - она вместе с сыном, то есть со своим мужем Романом, стала приходить на ужин к свекрови. И дети их приходили. И всем было хорошо.
