Миллионный город. Краевой центр. Большое неуютное здание. Даже комплекс зданий. Но понимаешь насколько это большая структура только оказавшись внутри. Отдаю документы терапевту, от него направляюсь к хирургу...
-Вам на шестой этаж. Палата номер семь.
Краевой онкологический центр. Только от одного этого названия становится тоскливо и хочется держаться по-дальше от этой громады этажей. Но когда уже все анализы проведены, диагноз поставлен и лечение определено остается лишь подняться в палату номер семь.
Палата светлая, многоместная. Почти все койки заняты. Кто-то только распологается, кто-то готовится к операции, кто-то уже после неë. У всех схожие проблемы. Онкология- гинекология.
Разговоры все вокруг диагнозов, да цен на операции. Вообще платить не надо. Эти операции оплачиваются государством, но все убеждают друг друга, что лучше бы дать сверху хирургу и анастезиологу. На всякий случай. Суммы в слухах гуляют произвольные: от 5 до 25 тысяч. Но есть и такие кто "принципиально не платит". На курсе лечения это не сказывается.
Днем в самом здании шумно. Деловито бегают медсестры, куда-то важно топают врачи, пациенты разной степени болезности перемещаются по своим делам. Есть вполне бодрые, даже бойкие тетки, есть и ходячие тени, бледное (в прямом смысле этого слова) подобие человека.
В палате номер семь все женщины старше меня, на 15-20 лет. Со всего региона, и даже одна с соседнего - тяжелый случай, а тут врачи с "набитой рукой", опытные, работающие потоком.
Это наверно самое точное определение подобных центров, "поток". Слово циничное, но это жизнь. И в государственном онкоцентре она такая... восемь операций в день, каждый день (кроме выходных) и все как под копирку. В других крыльях этого комплекса лежат с другими диагнозами, но хирурги работают в том же темпе.
После обеда заглянул лечащий врач, спокойный, уверенный мужчина. Это вторая встреча с ним. Первая была за пару недель до этого, когда ставился окончательный диагноз и определялись сроки операции. Теперь он появился глянуть как вообще выглядит пациент (жив ли, "здоров"), и объяснить суть происходящего. Разговор вроде и вежливый, но сухой и обыденный будто беседа о колбасе, а не о части моего тела. Добившись понимающего кивка, еще раз уточнив про жалобы, объявил о сроках операции, объяснил как правильно пользоваться компрессионными чулками и пошел к следующему своему пациенту. Дальнейшие приготовления под руководством медсестры.
Компрессионные чулки пришлось купить в аптеке на первом этаже, затем полусуточная голодовка, очередь за клизмой (шесть раз) и на утро в операционную.
Говорят, что хорошо если твоя операция стоит на утренние часы. Хирург еще не уставший и (считается пациентами) более внимателен. Собираешься с духом, проходишь к операционному столу. Пару нейтральных фраз с докторами и общий наркоз.
Не знаю досчитал ли кто-нибудь хоть раз до десяти...