Ещё во сне Дима почувствовал, что происходит что-то плохое. Он уже дремал, начинал потихоньку просыпаться, услышал голоса, топот, скрип пола. Дело было даже не в шуме. Сама атмосфера в квартире была какой-то тревожной. Проснувшись, он быстро вылез из-под одеяла и побежал в комнату родителей.
Дима знал о том, что у мамы рак уже пару месяцев. Он уже много раз плакал по этому поводу, молился, утешал себя, как могут утешать только маленькие дети. Его жизнь в эти два месяца была не такой, как в предыдущие 11 с половиной лет. Болезнь мамы развивалась слишком уж стремительно. Ей становилось всё хуже и хуже – во всех смыслах. Её щека неестественно опухла, ей было постоянно больно, сильно ослаб иммунитет. И ещё - она боялась умереть, очень боялась.
В то утро у Диминой матери пошла кровь изо рта. Когда мальчик открыл дверь в комнату, он увидел испуганного отца, сидящего у кровати и держащего свою жену за плечи руками. Кровь шла стремительно – фонтаном. Отец крикнул – “Таня!- и сразу после – “Танечка!”. Маму трясло, она была без сознания. Перепуганный Дима тоже громко произнёс – “Мамочка”. В эти мгновенья бабушка и дедушка забежали в комнату. Отец посмотрел на Диму и сказал – “Уйди!”.
В стандартный будний день мальчик обычно просыпался в 7 утра, умывался и шёл гулять с собакой – дворнягой Джонни. Вернее, его будни стали такими уже после того, как мама заболела. До этого с собакой гуляла она. Отец разрывался между работой и заботой о жене, сестра всегда принимала минимальное участие в жизни собаки и имела другие домашние обязанности. Потому, когда встал вопрос о том, чья это теперь обязанность – гулять с Джонни два раза в день - решили, что это будет делать Дима.
Выйдя из комнаты родителей, мальчик некоторое время слонялся по залу туда-сюда вместе с сестрой, которая старалась сохранять спокойствие, как могла. Бабушка вызвала скорую помощь по телефону. Отец велел Диме умыться и идти гулять с собакой. Уже в ванной, во время чистки зубов, мальчика немного вырвало. Его вообще тошнило в периоды волнения. Это случалось во время школьных экзаменов, в основном. Спускаясь с пятого этажа на прогулку с псом, Дима тараторил молитву “Отче наш”, вернее её сокращённую версию – ту, которую знал.
Утренние прогулки с Джонни были, как правило, недолгими – минут 10-15. Ровно столько, сколько собаке нужно времени, чтобы сходить в туалет. Как правило, это был один круг вокруг дома. В этот раз Дима собирался вернуться домой как можно скорее. Ведь мама может умереть в любую секунду. То самое, что, когда-то могло быть самым страшным ночным кошмаром, происходило прямо сейчас. Сделав заветный круг, Дима устремился к подъезду, волоча собаку за собой на поводке. Около подъезда уже стояла машина скорой помощи.
Обычно, видя возле дома скорую, Дима испытывал сочувствие к человеку, которому понадобилась помощь. Но то было сочувствие на пять минут, сочувствие по инерции, всего-навсего минимальные представления ребёнка о добре и зле, которые могут дать семья и школа. В этот раз всё было по-другому. Ведь это уже другая жизнь для Димы – в последние два месяца. Страх, растерянность, безысходность, беспомощность – они теперь каждый день с тобой. Теперь Дима мог прочувствовать ужас текущего момента на все 100%. В этой ситуации тебе одновременно очень страшно за родного человека, которого может в любой момент не стать, и неловко, как ребёнку, который столкнулся с совсем недетскими трудностями.
Умирающая от рака мать привлекает внимание окружающих – соседей, родственников, учителей, друзей. Ребёнок не хочет, чтобы соседи видели врачей скорой помощи, заходящих в твою квартиру. Ему неприятно отвечать на вопрос – “Дима, это к Вам скорая? Что-то случилось?” Обычный ребёнок не ответит в духе – “Случилось, мама умирает от рака”.
Дима поднялся на свой пятый этаж, поставил миску с едой для Джонни. Вся семья конечно была на ногах, папа разговаривал с врачами. Кровотечение у мамы закончилось, но она до сих пор лежала без сознания. Она точно была ещё жива. Ей оставалось жить ещё два месяца.