В этой заметке, объединяющей сюжеты «инфляция» и «трудовые доходы», мы поговорим о том, что на самом деле происходит с доходами «бюджетников» (людей, получающих зарплату от государства): растут ли они, как утверждает официальная статистика?
.
Как мы уже отмечали в предыдущей заметке, государство постоянно манипулирует статистикой, и зачастую под реальными доходами бюджетников понимает не только их зарплаты, но и все социальные пособия, подработки и даже кредиты. Конечно же, при сколь-нибудь серьезном разговоре о социальной политике государства это неприемлемо. Всех нас интересует именно то, сколько государство само платит своим работникам за один и тот же выполняемый объем работ.
По официальной статистике, реальная заработная плата растет на ориентировочно 2-4% ежегодно (кроме 2015г., где она упала на 10%), а реальная зарплата бюджетников растет в 3 раза быстрее. Из этого чиновники публично делают вывод, что уровень жизни повышается. Однако на практике все строго наоборот: реальные доходы бюджетников строго падают из-за процесса, аналогов которому нет во всем остальном мире: «инфляции ставок».
.
Что такое «инфляция ставок» и как она действует?
В предыдущей заметке мы рассказывали, что единицей «времени», относительно которой измеряется труд бюджетников, в России остается «ставка». Она номинально привязывается к какому-то количеству часов работы в неделю, но на практике эта привязка не работает. Дело в том, что «бюджетники» – не рабочие у станка, и существенную часть работы они выполняют вне рабочего места. Опишем основные категории бюджетников и их специфические виды работы:
1. Обобщенные преподаватели. Вне рабочего места они занимаются проверкой домашних заданий, подготовкой («актуализацией») учебных материалов, написанием программ/планов и отчетов, ответами на вопросы обучаемых, проведением собраний и т.д.
2. Обобщенные медики. Вне рабочего места они занимаются написанием отчетов, медицинских заключений, выписок, ответами на вопросы пациентов и т.д.
3. Обобщенные ученые. Вне рабочего места они заняты написанием статей, конференциями, подготовкой отчетов и заявок и др. Проще перечислить, что ученые делают на рабочем месте: ничего.
4. Обобщенные служащие специалисты (библиотекари, музейные работники и т.д.). Вне рабочего места они заняты написанием отчетов, и зачастую вне рабочего времени ведут каталогизацию и готовят мероприятия.
5. Обобщенные чиновники (делопроизводители в госорганах). Вне рабочего места может выполняться буквально вся их (бумажная) работа.
Некоторые из этих видов работ могут (или даже «обязаны») выполняться на рабочем месте и в рабочее время, но фактически переносятся на дом. Более того, если они и выполняются на рабочем месте, то могут не нормироваться (к примеру, преподавателю могут платить за время урока/пары, но не за задержки после для ответов на вопросы обучаемых). Коротко говоря, эти обязанности не подлежат точному учету.
Изначально в каждой бюджетной организации существует своя система «учета» таких «дополнительных» работ. Классическое нормирование предполагает, что на каждый вид «дополнительной» работы устанавливается эквивалент штатной нагрузки (например: «проверка контрольной для одной учебной группы = 1,5 ак.часа»). Это означает принуждение работника работать больше, чем на ставку, причем в некоторых организациях такая «сверхставочная» работа оплачивается по ухудшенным расценкам. К тому же у организации появляется возможность постепенно «догружать» бюджетника, понижая нормативы времени на каждый вид работы.
Однако сегодня подавляющее большинство организаций вообще оказались от учета такого рода работ (видимо, потому, что «инфляция ставок» достигла совсем уж неприличного уровня и приписывать работе меньшее время уже не получится). Вместо этого говорится, что сколько-то часов отводится на определенный тип работы, а если начальство требует этой работы сделать огромное количество – так это проблемы работника. (условно говоря, на написание научных статей отводится 10 часов в год, в то время как в соседнем разделе указывается, что научный работник должен подготовить десяток таких статей).
Выведение «за скобки» основного содержания работы позволяет руководству бюджетных организаций перевести своих работников на 0,9 ставки, 0,6 ставки, 0,25 ставки и даже 0,1 ставки (меньше вроде бы не встречается), предъявляя к ним требования по всей «дополнительной» (а на самом деле основной) работе в прежнем объеме. В результате получается очень красивая статистика сразу двух видов:
· «на ставку» приходится очень большая зарплата, ведь все работают на 0,1-0,5 ставки
· «на человека» приходится нормальная зарплата, ведь этот человек работает по внутреннему совместительству трижды по 0,5 ставки или что-нибудь в этом роде.
В некоторых бюджетных организациях даже переводят большую часть зарплаты в «надбавки», выплачиваемые по желанию начальства за «дополнительную» работу (в то время как оклад выплачивается за 0,1 ставки). Такой работник не только показывает очень красивую статистику, но и работает за троих, ведь надбавок его в любой момент можно лишить.
Когда возможности нагружать бюджетников «внеставочными» работами исчерпались, некоторые вконец отмороженные бюджетные организации начали сокращать обслуживающий персонал, вменяя его обязанности бюджетникам-специалистам. Врач или учитель, который «обязан убрать помещение» – это зачастую полчаса лишней работы, причем время высококвалифицированного специалиста используется самым идиотским способом (полчаса работы уборщицы стоит гораздо дешевле, чем полчаса специалиста… если только не написать эту «обязанность» ему в прочие условия договора, никак не нормировав временем, и вообще не платить). В некоторых сферах эта проблема становится поистине катастрофической (например, в медицине, где врачей массово заставляют фактически бесплатно исполнять обязанности отсутствующего по причине копеечных зарплат младшего медицинского персонала).
Наконец, нельзя не отметить, что министерства и ведомства дополнительно усугубляют ситуацию, активно «внедряя электронные системы». Обязать врача, чиновника, преподавателя работать в электронной среде – легко, но Вы же не думаете, что эта дополнительная нагрузка хоть как-то оплачивается? (Мы исключительно «за» цифровизацию, но внедрение таких программ как неоплачиваемой нагрузки на бюджетников ее только дискредитирует)
.
К чему приводит «инфляция ставок» с точки зрения трудовых доходов?
Если суммировать все последствия «инфляции ставок», то получается, что:
1) бюджетники фактически работают не 40-часовую неделю, как все, и не 24-36-часовую, как им по закону положено, а 80+часовую, причем в статистике это никак не учитывается;
2) схемы оплаты труда последовательно становятся все более непрозрачными, а повышение оплаты труда если и происходит, то в основном за счет привлечения бюджетников-специалистов к выполнению функций обслуживающего персонала;
3) такие перегрузки неизбежно приводят к выгоранию, профдеформации и стратегически очень опасны для качества нашего человеческого капитала (если Вы видите невменяемую школьную учительницу, вопящую на детей – помните, что такой ее сделала «оптимизация школьного образования» и конкретно «инфляция ставок»).
Некоторым бюджетникам невероятно повезло работать в организациях, руководство которых не ворует, не тратит деньги не по назначению и потому способно поддерживать своим работникам нормальные зарплаты, но таких, судя по всему, очень немного. Большинство же использует «инфляцию ставок», чтобы обойти все требования. Возможно, «Майские указы» и были задуманы для того, чтобы заставить коррумпированное руководство бюджетных организаций повысить зарплаты работников, но на практике все происходит по анекдоту «папа, ты будешь меньше пить?». Что логично, учитывая низкий исходный уровень проработки самих «Майских указов». Как и других инструментов регулирования трудовых доходов, используемых в России. Применять для решения таких проблем научные методы (например, анализ стейкхолдеров) российское политическое руководство не способно.
.
Как меняется реальная зарплата бюджетников, если учесть «инфляцию ставок» и индивидуальную инфляцию?
Для расчета реальных трудовых доходов (на единицу времени, т.е. ставку) мы должны, очевидно, учитывать не только номинальные цифры зарплаты, но и еще две тенденции: снижение покупательной способности денег и обесценение ставок.
Что касается обесценения денег, то тут всех бюджетников нужно разделить на две группы. В первую войдут чиновники среднего уровня и высококвалифицированные специалисты в крупных городах – те, кого условно можно отнести к «среднему классу». Те, кто зарабатывает больше 100.000 рублей в месяц (да, с огромными перегрузками, но все же большинство населения России не может об этом и мечтать). В потребительской корзине этих людей достаточно много товаров с умеренной инфляцией. Они сильно пострадали в 2014-2015гг. из-за скачка курса доллара: их потребительская корзина содержит много импортной техники и одежды, которая тогда сильно подорожала. Но в 2016-2018г. курс доллара остается примерно на том же уровне, и их личный индекс цен был ниже официальной инфляции (а вот повышение НДС, статистики по которому у нас еще нет, по идее должно заметно по ним ударить).
Напротив, бюджетники с менее высокими зарплатами в своей потребительской корзине имеют в основном услуги ЖКХ и продукты, которые дорожали очень быстро. Из-за этого их личный индекс цен значительно опережает официальную инфляцию.
Добавим теперь к этому «инфляцию ставок». Ее статистики у нас нет (никакие данные Росстата не могут быть привлечены, к сожалению), поэтому мы можем дать лишь «экспертную оценку», что она составляет, по всей видимости, около 100% (т.е. реальная нагрузка на ставку возросла, на наш взгляд, примерно вдвое) за последние 5 лет. Если наши цифры верны, то и реальные трудовые доходы большинства работников бюджетного сектора завышены более, чем в два раза: процентов на 10 из-за неправильного учета инфляции (используется общая, а не личная) и вдвое из-за игнорирования «инфляции ставок».
Это очень грустный вывод. На наш взгляд, даже развернувшееся сегодня (с подачи Навального) движение за пересмотр зарплат в соответствии с «Майскими указами» не может спасти российское образование, здравоохранение, науку и т.д. от падения реальных зарплат (хотя и может замедлить их темп).
Еще раз повторим в завершение, что негативные последствия «инфляции ставок» не сводятся к тому, что люди теряют доход и что снижается платежеспособный спрос. Не менее важно, что тотальные перегрузки бюджетников жесточайшим образом калечат их психику и начинают массово сказываться на «клиентах» (пациентах, обучаемых и т.п.). И этот эффект касается, к сожалению, не только тех, кто зарабатывает «ниже среднего по региону», но и тех, чьи месячные доходы достигают 100.000 рублей. Во втором случае мы попросту теряем из-за стремительного профессионального выгорания многих лучших специалистов страны – и это очень, очень страшно.
Задать вопросы автору, поделиться активными ссылками на ранее размещенные заметки или рекомендовать темы для следующих заметок можно в комментариях к заметке или в твиттере: @neogollist