Мария живет на шестнадцатом этаже, мимо ее окна проплывают тучи. Снаружи декабрьский дождик – мелкий, плакучий, скребет, скребет по душе. А на сырую погоду так ноют кости, и в голову как будто вбивают сваи.
К Марии никто не ходит – ни так, ни в гости,
И писем в почтовом ящике не бывает.
Она приучилась слушать сквозь тонкие стены, как дышат, живут, смеются в других квартирах: вот, скажем, соседи слева – Таня и Гена, они поженились назад недели четыре, и так они жарко дышат, смеются громко, и он хохочет, когда приходит с работы…
Мария смотрит долгую кинопленку – с начала отсчета.
Соседка справа – бледная, молодая, приходит поздно, и что-то все время моет, гремит посудой и так протяжно вздыхает, и смотрит фильмы, про счастье чтоб, неземное. Мария слушает, суп наливает в тарелку, и проливает немного на край стола, и синим цветком светит газовая горелка, и отдает немного тепла.
Мария сидит, опираясь на подоконник, и смотрит в окно – там летают мелкие птицы. Кончается год. Соседке сверху не спится, и там играет Энио Морриконе.
Мария думает – вот бы немного счастья, украсить им елку, распорошить по городу. И если всем даром может не получаться, то пусть бы хотя бы было не очень дорого.
Кончается год. День за днем – все одно и то же. Под окнами воет прикормленная собака.
А руки Марии становятся тоньше и тоньше,
почти растворяются в синем вечернем мраке.
29.12.2011