Глава 9. (начало)
Спали хорошо, долго. Утреннее, мягкое солнце, заглядывало в окно и предлагало понежиться в постели подольше. Но вот стало припекать и слепить глаза.
— Ты взойди ка, взойди, Солнце красное…— запел Сережа; он всегда встречал утро песней.
Встали, умылись.
— Ах, пташечки мои уже встали, ну что, чайку? Мы, уже, на Украйне, деточки.
Завтрак состоял из чая с тульскими пряниками. Что может быть лучше?
Чай был очень вкусный; он всегда такой в дороге. Может дело в этих особых подстаканниках, знакомых с детства?
Угостили большим пряникам пухленькую Машу и передали пряник ее напарнице Вере. Та хотела взять еще по прянику для гостей в своем купе, но оказалось, что осталось всего четыре.
— Ну и нечего, им сейчас не до пряников, — и с громким смехом, похожим на кудахтанье, удалилась.
— Вот дурра.
— Она вполне гармонична на своем месте.
Начались остановки. К поезду подкатывала толпа с великолепными овощами и фруктами. Кроме этого предлагали горячую вареную картошку, обсыпанную укропом, пирожки, соленные и малосольные огурчики, маринованные помидоры, чеснок, перец, воду, пиво; и все это по бросовым ценам. Наши путешественники накрыли шикарный стол, и началась долгая веселая трапеза; дорога располагает к обильной еде и приятному разговору. К удивлению юношей, девушки проявили весьма неформальный интерес к пиву.
Пришли Вано с Коляном. Они заявили, что ночь без друзей была ужасна, и принялись за закуски с пивом. Наташа попросила рассказать о королеве Джиневре и рыцаре Ланселоте. Вызвался Коля. Его длинный рассказ начинался так:
— Эх, бабы, эти любого до цугундера доведут, а Модред — сволочь похуже любой бабы был.
Когда рыцари отвалили, разговор перешел в другое русло.
— А что это за медведь-гора такая, и где она точно?
— Я там был, — сказал Сережа, — могу рассказать. По-татарски она называется Аю-Даг; это важно, потому что дольше всех Крымом владели татары. Находится на южном берегу, между Ялтой и Алуштой. Точнее: с одной стороны от горы (там, где Ялта) Гурзуф и Артек, где я был, а с другой Партенит — это развалины древнего селения. А форма такая, — он нарисовал силуэт на листке из блокнота, — это, медведь, пьющий воду. Действительно, впереди голова и лапы, далеко ушедшие в море, а на суше бока, и, извините, приподнятая задница.
С названием связана легенда. Раньше в Крыму не было людей, а жили только медведи. Однажды к берегу прибило маленькую лодку, а в ней маленькая девочка. Медведи взяли ее к себе, кормили и нежно ухаживали за ребенком. Прошло время, и выросла прекрасная девушка. Она бродила по горам и долинам, и пела прекрасные песни. Медведи наслаждались ее красотой и звуками чарующего голоса. В один теплый вечер она гуляла у моря и увидела лодку, которую прибило к берегу. В лодке лежал прекрасный юноша, умирающий от голода. Девушка принесла ему мед и родниковой воды. Так она ухаживала за ним несколько дней, пока он достаточно не окреп, чтобы отправиться в плавание домой. Молодые люди полюбили друг друга и решили плыть вместе. Когда медведи увидели удаляющуюся лодку и не нашли своей воспитанницы, им все стало ясно. С рычаньем, в котором была и скорбь, и оскорбленная гордость и злоба, они бросились к берегу и стали огромными глотками пить морскую воду. Лодку понесло обратно к берегу. Тогда девушка поднялась и стала петь свои самые прекрасные песни. Она благодарила медведей за все, что они сделали для нее, и заклинала отпустить ее к людям, к родному племени. Медведи поняли; со скорбью в сердце, они поднялись и пошли от берега. Только один самый главный и самый большой медведь так и остался на берегу. Он перестал пить соленую воду, а только тоскливо смотрел вслед девушке, слушал замирающие звуки музыки, и слезы застилали глаза. Так он и остался на вечные времена.
Раздались звуки, похожие на всхлипывания. Настя выскочила в тамбур.
— Ну, Серега, здесь же тебе не театр, мог бы полегче.
Витя пошел вслед за Настей. Наташа склонилась с верхней полки.
— Сережа.
Тот поднял голову. Густые Наташины волосы упали ему на плечи, он почувствовал удивительный, дурманящий аромат. Посмотрел в мерцающие, подобно звездам, глаза, увидел благородные линии губ, лба, шеи.
«О, как прекрасна ты милая, как ты прекрасна… Юдифь, конечно… Джорджоне…как с картины сошла…»
— Ты гений Сережа.
Наташа откинулась и взяла книгу. Юноша сидел оглушенный. А в это время Витя стоял перед ревущей Настей, и не знал чего делать.
— Ну чего ты плачешь?
— Мишку, мишку жалко… Тебе не понять.
— Мне тоже очень жалко, только мужчинам плакать нельзя.
— Да?
Она обернулась, и улыбнулась сквозь слезы.
— А знаешь, ты похож на медведя.
— Да только я бы море выпил, а тебя не отпустил!
— Море? А океан?
— И океан выпил бы! Атлантический, а может даже Тихий.
— Если бы Витек ты выпил океан водки, то почти наверняка поймал бы белочку.
Перед ними, покачиваясь, стоял Вано с саркастической усмешкой на глуповатом лице.
— Вот так все и кончается. Хорошо, что остановка, пойдем Витенька погуляем.
Напоследок Настя подарила Вано уничтожающий взгляд, но тот продолжал безмятежно улыбаться.