Посмотрели тут «Игрушку» с Пьером Ришаром. И что-то меня прорвало… Особенно учитывая, что напрашиваются определенные параллели…
Смотрите. Вот был Высоцкий. У которого есть определенное количество просто вечных песен, стихов и строк. «Я не люблю», «Здесь лапы у елей дрожат на ветру», «Поэты всю жизнь ходят по лезвию ножа/И режут в кровь свои больные души», «Если друг оказался вдруг» и т.д. и т.п. – это искусство навсегда, без времени и без границ.
А есть сотни других песен, которые по-своему тоже круты, но при этом устарели совершенно безнадежно. Спроси почти любого 18-летнего – о чем «Письмо в редакцию из психбольницы»? Или скажем «Я вышел ростом и лицом»? Да можно до горизонта спрашивать, вряд ли сегодня уже много (большинство) народу вспомнит, кто такой Фишер, оценит пронзительность фразы «в общественном парижском туалете есть надписи на русском языке», поймет психологическое состояние героя песни «Инструкция перед поездкой за рубеж».
Реалии, которые были известны и понятны ЛЮБОМУ из 200 млн граждан Советского союза, перестали существовать и искусство, на них основанное, потеряло 80% своей актуальности.
Перестали ли быть актуальными темы, на которые были написаны эти песни? Да вряд ли, может быть в какой-то самой минимальной степени…
А с фильмами? Не будем заводить в стотысячный раз заезженную пластинку про «Бриллиантовую руку», «Берегись автомобиля», «Покровские ворота» и иже с ними, даже про «Обыкновенное чудо», «Того самого Мюнхгаузена» и остальные рязановские и околорязановские шедевры, оставим при себе вой «такого кино больше не снимают».
Для иллюстрации более чем достаточно одной «Игрушки».
Актуален ли вопрос, который задается в этом фильме? За сколько, за что и до какой степени готов человек продать себя, свое достоинство, свои принципы? Конечно, актуален! Как никогда! Понятен ли будет этот конфликт современному ребенку (чья комната завалена игрушками не сильно хуже, чем у Эрика из фильма)? Или его родителям (собственно, эту комнату и завалившим)?
Мне кажется – массово вряд ли. Уж очень надо уметь экстраполировать, обладать развитым образным мышлением – в то время, когда даже простейший, прозрачнейший сарказм люди массово готовы принимать за чистую монету… А это значит, что сама мысль о существовании этого вопроса может и не прийти в голову, потому что…
… Потому что такого кино больше нет.
Нигде. Ни у французов, ни у русских, ни тем более у американцев. Может быть чуток сохранилось у англичан, стараниями Стивена Фрая. Про артхаус я здесь не говорю, фильмы, подобные «Игрушке» или «Берегись автомобиля» - это никакой не арт-хаус, это кино, стопроцентно понятное массовому зрителю. Все остальное, штампуемое кинопродакшеном за последние два десятка лет – по большей своей части не имеет просто никакого смысла.
Такая же фигня с роком.
Майковский «сейшен в Ленсовета», Цоевские «остановки только у пивных ларьков», Григоряновские Таня и Безобразная Эльза, - да даже Шевчуковский «Мертвый город» - канули в Лету, этих реалий больше нет, и реципиенту не за что зацепиться. Одной из последних песен в русском роке, которая держится за эту понятную, осязаемую, тактильную реальность – я бы назвал Таракановские «Дети внезапной свободы» - но и от этих реалий уже успел вырасти новый совершеннолетний слушатель!
Вот, собственно, зачем и нужны новые песни. Вот, собственно, почему мне так важно спеть «На кредитке достаточно денег для билета в один конец». Вот почему художнику важно цеплять эту повседневно-обыденную конкретику, расковыривать ее и фиксировать – только так можно добиться этой связи своего искусства с реальностью, не уйти в абстракцию.