Довольно много написано о самой первой советской бомбардировке Берлина 7 августа 1941 года силами ВВС Балтийского флота, однако мало кто знает, что через несколько дней такой налет повторила нарождающаяся советская авиация дальнего действия. И сегодня мы расскажем вам об этом.
11 августа 1941 года спешно сформированный 412-й тяжелобомбардировочный авиаполк особого назначения под командованием Викторина Лебедева получил задание нанести показательный бомбовый удар по столице третьего рейха Берлину. Полк входил в состав 81-й дальней бомбардировочной авиадивизии, которой командовал знаменитый летчик-герой Водопьянов. Правда, получалось это у него не совсем удачно и довольно скоро он уступил это место, решив остаться в части простым пилотом, пусть и с генеральским званием.
Самолетам, перебазированным на аэродном в Пушкине под Ленинградом нужно было за восемь часов в течение ночи долететь до Берлина. отбомбиться и постараться вернуться обратно за линию фронта. На уникальное по своей сложности для советских ВВС того времени задание была послана вся боеспособная техника полка - 11 четырехмоторных тяжелых бомбардировщиком ТБ-7, один из которых упал сразу же после взлета. В итоге на Берлин отправились 10 машин. Полет проходил в исключительно тяжелых условиях, член экипажа одной из машин борт-инженер Лисицин позднее вспоминал:
Через сорок минут полета у нас загорелся левый средний дизель. Пришлось, погасив пламя, выключить его из работы. Но не дрогнуло железное сердце командира, бомбардировщик продолжал идти заданным курсом. На высоте 6000 метров, при пролете Данцига, загорелся левый крайний мотор. Пришлось остановить и его. Теперь только два мотора на правой плоскости натужно ревели на полной мощности, как бы жалуясь на свою тяжелую долю. Самолет уже не мог сохранять горизонтальный полет. Управлять машиной стало непомерно трудно. Нужно было немедленно освободиться от непосильного бомбового груза. Мы постепенно теряли высоту. Машина снизилась до 2000 метров. Бомбить Берлин, защищенный исключительно сильной противовоздушной обороной, с такой высоты казалось форменным фанатизмом. В районе Штеттина штурман, открыв люк, пытался покинуть самолет на парашюте. Командир приказал застрелить труса. Но я лишь оттолкнул штурмана и закрыл выходной люк, доложив Бидному, что без этого члена экипажа некому будет сбросить бомбы точно в цель.
Несмотря на то, что 10 самолетов дошли до Берлина и отбомбились, налет был признан неудачным. Только четыре самолета смогли дотянуть до Пушкина, еще одна поврежденная крылатая машина села в Красном селе. Через несколько дней выяснилось, что целы еще три самолета, которые смогли перемахнуть линию фронта и сели на ближайших аэродромах.
Три самолета были потеряны. Самолет самого Водопьяного, принявшего участие в этом рейде, упал, не дотянув до линии фронта, и летчики лесами и болотами вышли к своим. Вторая машина была сбила финскими зенитчиками и аварийно села под Хельсинки. Экипаж несколько дней при помощи снятых с самолета оружий отбивался от финнов, пока в живых из 11 летчиков не остался только стрелок-радист, который раненым попал в плен. Третья же машина стала жертвой предательства. Агент немецкой разведки, внедренный в ВМФ, сделал так, что самолет был сбил морской авиацией, в результате половина экипажа погибла.
По итогам этой операции Ставка сняла Водопьянова с командования дивизией и на его место был назначен будущий маршал Голованов.