"ЧП" в Яйском РОВД*

Этот случай произошёл в «застойные» советские годы, когда полиция называлась иначе – милицией. Однажды я допоздна задержался на службе, и что-то неотложное доделывал в своей лаборатории. В отделе - никого, не считая дежурногонаряда. В смежном от меня помещении располагалась оружейная комната, где личный состав РОВД получал и сдавал табельное оружие, производил его чистку. И вот, слышу, кто-то, насвистывая весёлую мелодию, вошёл в эту самую «оружейку». Поскольку в стене, разделяющую наши комнаты, находилось вентиляционное отверстие, хорошо прослушивалось, как вошедший стал разбирать своё оружие для чистки, при этом не переставая насвистывать. Меня заинтересовало: кто же это мог быть? Тихо, чтобы не выдать себя, осторожно вышел из своей лаборатории и заглянул в соседнюю комнату, дверь которой была приоткрыта. Посреди «оружейки», спиной ко мне, стоял наш участковый Олег Спирин, который, изливая трели, чистил какую-то часть своего табельного оружия. Он так увлёкся работой, что ничего, казалось, не слышал и не замечал. На столе, рядом у входа, лежали остальные части разобранного им пистолета Макарова(ПМ). Тут же в голове у меня родилась идея разыграть весёлого свистуна. Я протянул руку, потихоньку забрал со стола затвор оружия, а затем, также тихо, зашёл в свою лабораторию. И вот, через несколько минут свист внезапно оборвался, и наступила молчаливая пауза. Потом стало слышно, как Олег начал метаться из одного края «оружейки» в другой. Человек явно что-то искал. По крайней мере, мне это так показалось. Да что там показалось, – как позже выяснилось – так оно и было. Через некоторое время молчание ищущего переросло в словесные выражения-вопросы, типа: «Да что такое? Да куда ты делся?». Как будто Олег разговаривал с живым человеком. Если я тут скажу, что не слышал из «оружейки» никакого «мата», я скажу неправду. Вообще-то обстановка в оружейной комнатебыла небогатой – только стол, да на полу две жестяные банки с остатками оружейного масла, объёмом литров по восемь-десять каждая. То есть, искать-то, потерявшуюся часть оружия, было и негде. Слышу, Олег стал банками брякать. Видать подумал, что затвор мог упасть в какую-то из них. Ну, это только так, для очистки совести он делал: затвор, весом примерно грамм в двести с лишним, никак не мог без большого шума брякнуться в банку с маслом. Это было бы слышно на весь первый этаж отдела милиции. Явно ничего не найдя, Спирин вышел из «оружейки» и направился в дежурную часть. Поскольку та находилась при входе в отдел и была далековато от наших комнат, разговор с дежурным нарядом я не мог разобрать. А что он мог сказать дежурному наряду? Потерял часть своего оружия? Но, поскольку Олег возвратился в «оружейку» один, а не со всем дежурным составом для поиска пропавшей детали, стало понятно, что еговладелец не рассказал им о ЧП. А может, там и не поверили: ну как можно такую заметную деталь потерять в практически пустой оружейной комнате? Положение Олега было аховым. Ну представьте, потеряна основная часть табельного оружия. За это дело сразу из милиции выгоняют. Такое как-то давно уже случалось: напился один наш сотрудник, и где-то утерял свой пистолет. Искали целую ночь всем отделом, пока не нашли. А виновника из органов выгнали. А тут очередное ЧП. Хоть стреляйся. Но и стреляться-то не из чего: пистолет-то неисправен. Тут даже не пистолет, а так, - только ствол с рукояткой. Несколько минут Олег снова, какой уже раз, шарил по всей «оружейке», и опять гремел банками с маслом. Тут я не выдержал, постарался сделать лицо своё серьёзным(хотя это трудно было сделать), и зашёл в «оружейку». Когда Олег повернулся ко мне, лицо у него было таким, что я не смог удержаться от смеха. Этим, конечно, и выдал себя. Что потом было, словами не описать. Негодования чередовались с радостью. Этот случай мы с Олегом потом всегда вспоминали со смехом.