Ровно год назад в Солсбери имел место исторический инцидент. Трудно описать случившееся другим словом: обстоятельства произошедшего так до конца и не установлены, но произведенный эффект оказался поистине сокрушительным. Материализованный в декорациях британской провинции незамысловатый сюжет из дешевого шпионского боевика с якобы попыткой устранения бывшего шпиона (С.Скрипаля вместе с дочерью) его же бывшими хозяевами поставил под удар ни много ни мало современный миропорядок, включая основополагающие нормы международного права.
Что мы видим сегодня? С одной стороны, - комедию абсурда как неизменный фон расследования «инцидента», с другой – глубокую ползущую эрозию базовых международных механизмов по контролю за химическим оружием, остающихся неотъемлемым фактором международной стабильности и безопасности.
Налицо и трагические последствия: один человек погиб (хотя обстоятельства и этой смерти до сих пор окутаны тайной), о судьбе двоих граждан России ничего не известно.
Многократные предложения российской стороны о конструктивном сотрудничестве в расследовании произошедшего правительство Т.Мэй проигнорировало, сделав ставку на агрессивную, выходящую за рамки приличий, риторику, изобилующую безосновательными обвинениями. Достойным сопровождением такого политического курса стала и хамская медийная кампания, насыщенная беззастенчивым тиражированием фейковых новостей.
Что же случилось в Солсбери 4 марта 2018 года? Внятных разъяснений с британской стороны спустя год так и не прозвучало. А вот ответ на вопрос «зачем всё это нужно?» теперь очевиден.
В русском языке есть выражение «спасительная соломинка». Это символ последней надежды в безвыходном положении - нечто случайное, незапланированное, некое спонтанное чудодейственное провидение. За нее хватаются, не задумываясь о последствиях. Вполне применимо это выражение и в международной политике – крайне трудных и внешне безвыходных ситуаций в ней хватает. И каждое государство ищет свою «спасительную соломинку». В англосаксонском политическом дискурсе, например, у этого понятия оказалось куда менее поэтичное обозначение - «дохлый кот».
Ирония судьбы в том, что эту неблагозвучную идиому в современный британский политический лексикон ввел, позаимствовав его из австралийского, не кто иной, как один из наиболее ярых обвинителей нашей страны в солсберийской истории – теперь уже бывший министр иностранных дел Великобритании Б.Джонсон. Похоже, он и сам не рассчитывал проговориться, но за пару лет до будущей аферы предметно изложил стратегию консервативного правительства.
Еще в бытность мэром Лондона в 2013 г. в авторском эссе для газеты «Телеграф» он в свойственной ему эмоциональной манере «вскрыл» нечестные, по его мнению, «диалектические приемы», используемые Евросоюзом в спорах с Лондоном: «Предположим, Вы уступаете в споре. Все факты против вас, и, чем больше окружающие погружаются в суть происходящего, тем хуже это для вас и для вашего положения. Лучшее, что вы можете сделать в данных обстоятельствах – применить трюк, который бывалый мастер описал бы как «швырнуть на стол дохлого кота». Все потому, что у дохлого кота на обеденном столе есть абсолютно очевидный эффект. Я не имею в виду испуг, тревогу и отвращение, которую почувствуют окружающие. Это и так понятно, но к делу отношения не имеет. Главное, как утверждает мой австралийский товарищ, все вокруг заорут: «На столе же дохлый кот!» Другими словами, они заговорят о мертвой кошке - о том, о чем вам хочется, чтобы они говорили, и забросят разговоры о том, что создает вам такую головную боль...»
Не нужно быть Шерлоком Холмсом – гением дедукции, чтобы провести элементарные параллели:
1. Брекзит - тот самый спор, «головная боль» правительства Т.Мэй;
2. Население страны все больше погружается в суть споров между Брюсселем и Лондоном, делая собственные выводы об эффективности работы действующего кабинета Министров. Тучи сгущаются;
3. «Инцидент в Солсбери» - это трюк, «дохлый кот», швыряя который в информационное поле, власти рассчитывают, как минимум, переключить внимание собственных граждан с неприятных для себя тем, консолидировать нацию перед лицом «зловещей российской угрозы».