Fiat justitia, et pereat mundus! То есть, «пусть погибнет мир, но восторжествует правосудие» – такова максима римского права. Несмотря на кажущийся экстремальный максимализм этого тезиса, он утверждает важнейший постулат - что цивилизованное государство отличается от деспотического только одним: главенством закона. Или, как это блестяще сформулировал Цицерон: «legum servi sumus ut liberi esse possimus», в переводе: «мы - рабы законов, чтобы быть свободными».
Об этих основополагающих принципах правосудия невольно вспоминается каждый раз, когда приходится вновь и вновь сталкиваться с абсурдными явлениями, происходящими на процессе по делу Олега Сорокина.
Последние заседания суда все больше напоминают финишный спурт на скачках, когда разгоряченные наездники отчаянно хлещут измученных лошадей, чтобы вовремя пересечь финишную прямую.
Только этой аналогией можно адекватно описать удивительные события последних заседаний суда: постоянные ограничения времени, отведенного защите на представление позиции, отказ этой же стороне процесса вызвать уже заявленных свидетелей обвинения (sic!), отказ огласить в суде почти половину заявленных защитой документов.
Создается устойчивое впечатление, что завершение процесса усиленно подгоняется под определенную дату и посему отметается все, что может повлиять на увеличение срока рассмотрения этого дела. Именно поэтому все чаще звучит мнение, что процесс должен быть завершен приговором до истечения срока давности по эпизоду с участием потерпевшего Новоселова. А поскольку этот срок истекает буквально через полтора месяца, то фактор дефицита времени становится ведущим на этом процессе.
Однако для процесса, основанного на неукоснительном соблюдении всех юридических процедур, такого фактора, как подгонка вынесения приговора к определенной дате, просто не может существовать. Суть судебного процесса состоит в рассмотрении всех обстоятельств дела во всей их полноте и в предоставлении всем сторонам процесса равных прав в оглашении своих аргументов – поскольку каждый процесс, даже самый незначительный, не только выносит правовой вердикт по рассматриваемому делу, но утверждает этим главенство права, подтверждая, что данное государство является правовым.
Если же вынесенный приговор основывается не на внутренних правовых основаниях, а определяется внешними причинами, то это уже не судебное наказание, а просто расправа. Потому что nulla poena sine lege, то есть «нет наказания без закона», а нарушение процедуры процесса девальвирует закон.
И если судебное наказание является процедурно выверенным, открытым по мотивам и аргументам, то расправа всегда прячет свои подлинные мотивы и цели. Расправа, особенно демонстративная и публичная, стремится укрыться под чужими одеяниями, она особенно любит смиренно драпироваться в тогу правосудия.
Поэтому борьба, которая сейчас происходит на процессе, не концентрируется только вокруг личных судеб его участников. Это борьба и за то, чтобы закон, который властен над каждым из нас и определяет суть нашего государства, не был бы принесен в жертву чьим-то сиюминутным интересам и псевдорациональной целесообразности.
Fiat justitia! Пусть восторжествует правосудие!
Александр Прудник