Бусе много лет. Возраст дамы без её разрешения называть не буду. Скажу только, что в жизни Бусяк видала всякое. Была младшей кошкой в паре. Потом – старшей. Теперь – старейшина и мудрейшина прайда.
Поздней осенью она, как водится, подростком дожидалась меня в подъезде. Чтоб ей было веселее, рядом с котёнкой стояло блюдечко. Буся глянула на меня вопросительно. «Ну что с тобой делать. Заходи», ответила я.
На тот момент наша рыжая Маргоня уже болела. Радушнее кошки я не знаю, мелкую она приняла с распростёртыми объятиями. Стала ей настоящей бонной. Когда доросли до стерильки, длиннолапая Буся категорически отказывалсь носить попонку. Без неё вполне твёрдо ходила. А «одетая»… Это был королевский миманс! Ребёнок тут же заваливался и показывал, что ходить он не может. (Буська врала. Попона была удобная).
И все десять дней по утрам и по вечерам разыгрывалась такая сцена. Услышав, что на кухне заканчиваются пригототовления к их завтраку или ужину, Марго волокла за шкварник подругу. Длинные лапы Буськи волочились по полу. «Марго, кто больной, так это! Не ведись на развод! Бусиндос вполне сносно передвигается!» -- возмущалась я. Но Марго бдила. И даже пыталась меня цапануть, когда я делала страдалице уколы.
В наследство от Маргариты Бусе досталась страсть к прогулкам. Теплое время года она использовала для беготни по максимуму. И даже не сразу заметила, как стала не единственной кошью к квартире.
По правде сказать, бонной она никому не была. Поставила себя так, что никто не смеет ей диктовать условия, вламываться в Бусиндино личностное пространство. А ещё она любит уединяться в подвале. Видимо, думает, что ей как королеве положены отдельные апартаменты. Я могу видеть Бусиндос походкой от бедра идущей по улице в задуманном направлении. Звать – бесполезно. Обернётся. Посмотрит своими бусинами, попросит не кричать. Но возвращается блудная дочь чаще всего из подвала:
-- Буся! – ору я в распахнутое окно
-- А-а-а! – высовывается из подвала морда.
Спускаюсь бегом (даже бег по лестнице с первого этажа, но систематический – это уже тренировка). Бусую обязательно нужно встретить, взять на руки. Обнять. Подарить минуты, где мы только вдвоём, где весь мир – ждёт.
Предвосхищая вопросы, могу сказать: лапы после прогулок протираются обязательно. И, поскольку есть гулёны, всё стадо обрабатывается в нужный срок. Я, конечно, боюсь, когда кошки носятся по улице. Но эту страсть, как плетью обуха, не перешибёшь. Гуляют, кстати, те, у кого улица ни с чем плохим не связана. Они попали домой в комфортную ещё погоду.
Именно Буся несколько лет назад заставила меня поседеть через краску. «Зима – прогулкам не помеха» -- с этими словами кошка ускользнула через окно гулять. К вечеру она не вернулась. А потом начались лютые сибирские морозы около сорока. На долгих пять дней. Я охрипла от крика. Давать объявления о пропаже – бессмысленно. Кошка прекрасно знает, куда возвращаться.
Всё заканчивается. И лютый мороз тоже. Вечером после тяжелого дня я вою, уже ни на что не надеясь:
-- Бу-у-у-уся!
-- А-а-а-а-а! – высовывается из подвала башка.
Хватаю. Хлюпаю носом. Бусинда цела, здорова, не обморожена. Не похудела. Мурчит.
-- Ну где ты была?
-- Да ты чего расхлюпалась, мать? Было холодно, я ушла в середину подвала. Там тепло и мышки. И никакое стадо не мельтешило перед глазами. Пошли скорее домой. Я соскучилась по вам всем! И по вкусняшкам тоже. Ну кончай хлюпать-то! Думаешь, я бы отдала свою жизнь за просто так? А хочешь, я зимой гулять не буду? Если только в оттепель?
-- Ага!
… Бусёна обещание держит.
