Царь Ашшурбанапал, правитель Ассирии, повелитель мира, восседал на троне в своем дворце в Ниневии. Владыка был задумчив. Сегодня он будет охотиться на львов, как охотились его предки. Царь встал, прошелся по тронному залу. Яркие стеновые панели радовали глаз своими резными фигурами, ноги правителя мягко ступали по драгоценной терракотовой плитке. Ашшурбанапал оперся на искусно сделанный известковый подоконник и окинул взглядом свою столицу — Ниневию. Здесь пока было спокойно, но надолго ли? Египет вновь отпал от Ассирийского царства, а Элам собирает войско для вторжения. Правитель должен сокрушить врагов, божественная династия не может исчезнуть.
— Писец! — рев Ашшурбанапала разнесся по дворцу.
Склонившись в три погибели в зал вошел человек с мокрыми глиняными табличками и стилусом. Он замер в почтительной позе, не смея поднять глаза на повелителя.
— Я изучил то, что мне принес мудрый Адапа, первый человек на Земле. Я овладел тайным искусством письма на табличках. Я умею решать сложные задачи на деление и умножение, я читаю таблички на сложном шумерском языке и на трудном для толкования аккадском. Мудрость моя столь велика, что я знаком с допотопными надписями на совсем уж непонятном языке. Скажи мне, писец, есть ли новые тексты в моей библиотеке для умножения моей мудрости?
Писец склонился еще ниже и уважительно прошептал:
— Мудрость повелителя Ассиирии, владыки Мира, равна мудрости Адапы и Гильгамеша. Твои ничтожные слуги собирают по всей империи таблички и Твоя библиотека полнится. Все договоры с ничтожными, посягнувшими на мощь божественного царя, все военные тактики твоей мудрости, любой ничтожный торговый список — все попадает в твою библиотеку.
Ашшурабанапал хмыкнул, но не с писцом же ему обсуждать научные мысли. Да и не до него сейчас. Хорошо, что новые таблички поступают, будет о чем побеседовать с мудрецами. Но все потом, слуги уже приготовили все для львиной охоты. Пора.
Царь взмахом руки отпустил писца и начал собираться на охоту. Тугой лук, чьи стрелы пробивают толстую кожу льва, богатые одежды, достойные его божественной персоны. Вроде, готов, можно выходить к подданным.
— Боги! Стилус забыл! — с ловким проворством, пока его никто не видит, владыка мира метнулся к подоконнику. — Вот он, мой верный стилус. Пусть даже на охоте меня видят мудрым правителем, чье слово ранит так же смертельно, как и мои стрелы.
С этими словами Ашшурбанапал покинул тронный зал, предвкушая удачную охоту.