"Рота, подъем!"

"Рота, подъём! Тревога!"- истошным голосом заорал дневальный и тут же, как горох по комнате, посыпались внезапно разбуженные человечки. Я рывком отбросил одеяло на спинку кровати и заученным движением бросил своё тело вниз. Самое главное в этот момент - не упасть на голову своего товарища. После нескольких неудачных столкновений мы нашли способ разминуться в пространстве и времени: просто изменили последовательность действий. "Всё достигается упражнениями!" - вспомнились слова Мышлаевского из "Дни Турбиных". Правда, он достиг совершенства в опрокидывании рюмки водки в глотку на глазах изумлённого Лариосика, нам же приходится прыгать здесь, как вшам на гребешке, по чьей-то прихоти. Возможно, у ротного плохое настроение и он решил таким образом развлечься, ну и в целях дисциплины, конечно... В такой момент нужно отбросить все мрачные мысли, иначе солдатская жизнь покажется каторгой. Мне тут же вспомнилась прошедшая ночь с моей Аннушкой. Накануне, вечером, я предупредил всех караульных, которые будут стоять на втором посту и на вышке, чтобы сдуру не пристрелили меня, когда я буду возвращаться... Мы познакомились на Новогоднем вечере. Её медицинский ВУЗ взял шефство над нашей воинской частью. Возле эстрады мне приглянулась девушка в светлом платье. Среднего роста, худощавая, с правильными чертами лица и густой копной каштановых волос, собранных в "конский хвост". "Можно тебя пригласить?"- осведомился я. Она не возражала. Теперь я мог подробнее разглядеть её. У неё была удивительно прозрачная кожа с крошечными веснушками на щеках. Длинные ресницы, с небольшой "рыжинкой", загибались кверху, прикрывая серые, с насыщенным синим цветом, глаза.Когда уже танец подходил к концу, я тихонько, только ей на ухо, сказал, что не мешало бы нам познакомиться. На что она улыбнулась, открывая белые ровные зубы и ответила, что не против. Оказалось, что зовут её Аня, родом она из Белоруссии и учиться ей осталось меньше года. Я также представился, что зовут меня Жора, я с Урала и мне так же, как и ей, осталось служить меньше года. Вскоре я с удивлением обнаружил, что она начитанная и хорошо образованная девушка. Легко цитировала отрывки из романа "Мастер и Маргарита". Я шутливо осведомился, не пролила ли Аннушка уже подсолнечное масло, на что она, весело смеясь, заявила, что натрёт меня мазью, которую ей подарил Воланд руками Азазелло. Мы не расставались с ней весь вечер. Рассказывали друг другу смешные эпизоды своего детства, и вскоре я уже знал её любимое варенье, которое она ест на масленицу с блинами, а она знала мои любимые вареники с картошкой и салом, заправленные лучком, обжаренные до золотистой корочки ни больше, ни меньше. Она, смеясь, сказала, что угостит меня не менее вкусными варениками и тут, само собой, возник вопрос, где и когда мы встретимся. Известное дело, солдаты - народ подневольный. Я выспросил у неё, где она живёт и как туда добраться. Запомнил все ориентиры, чтобы не заблудиться ночью. Составил себе мысленно маршрут: нужно было идти там, где не было патруля. Самовольное оставление части приравнивалось к дезертирству и сурово наказывалось. Меж тем Новогодний карнавал был в полном разгаре. Я выступил со сцены с несколькими юмористическими рассказами, все дружно хлопали и смеялись. Потом снова были танцы. Близость девушки, её западно-славянский говор будоражили во мне кровь и придавали решительности. Казалось, руки сами всё плотнее сжимали её податливое тело. И вот поразительно! Ещё несколько минут назад совершенно не знакомые люди вдруг почувствовали неодолимое желание познать друг друга. Совершенно стало ясно, что наше знакомство должно и просто обязано быть продолжено. Молодой лейтенант из финчасти попытался "закадрить" её у меня, но куда там. Разве чины и звания уместны, когда разгорается любовь?...